– Ну и на кой ляд тебя туда понесло-то? А если б узнал кто? Если б догадался, что ты того... не человек, - уши полковника розовеют. В тайне он сочувствует "черносотенцам", но вслух никогда не признается.

– Визуально идентифицировать... определить... узнать, - спешно поправляется Тод: полковник терпеть не может сложных слов.
– Модификация предполагает максимальный уровень сходства. Я выглядел как они. И вел себя как они.

– Ну да, ну да...

– Движение набирает силу. Это опасно.

– А не тебе решать, чего опасно! Не тебе! Ишь, волю взяли! Решают... даже тут умники. Куда ни сунься - всюду умники, - полковник замолкает и прикусывает ноготь мизинца.
– Отчет составил?

– Так точно.

– Отправил?

– Еще нет.

– Ничего, отправишь. И хорошо, и ладненько. Славный ты парень, даром, что из этих... был бы человеком, я б тебя отстоял. А так - права не имею... собственность компании, чтоб тебя...

Девочка на экране ворочается, закручиваясь в знамя, как в кокон.

– Закрывают дело! Закрывают!
– орет полковник, шлепая кулаком по пластиковому столику.
– За отсутствием угрозы! А что через пару лет на этих черносотенцев управу хрен найдешь, так им плевать... а ты не смотри, не смотри так. Чего я могу? Чего мог, того и делал.

– И что теперь?

– Ничего, - полковник берет из упаковки банку пива и, повертев в руке, кидает.
– На вот, выпей за новое назначение.

– Куда?

Он имеет право не ответить, но полковника мучает вина. Он - неплохой человек, не самый худший из тех, что встречались Тоду. И поэтому отвечает:

– "Формика". А там уже на месте... объяснятся. А я от себя постараюсь. Характеристику напишу хорошую.

Полковник отстал от времени. Характеристики не играют никакой роли, но Тод говорит:

– Благодарю.

Полковника хватило даже на то, чтобы руку пожать. Наверное, знал он все-таки больше, чем сказал, если чувство вины было настолько глубоким.

– А потом что было?
– спрашивает Айне тоном полковника. Или наоборот, память извратившись разукрасила давнюю мизансцену красками из новой жизни.

– Серия инцидентов. Взрывы. Стрелки. Рост количества черносотенцев, как активных, так и сочувствующих. Волны народного гнева. И попытка вернуть мир анклаву путем ликвидации раздражающего элемента.

– Постановление об ограничении функционирования? Десятый съезд? Юридически принятое определение избыточной единицы и указ о прекращении жизнедеятельности таковых? Да?

Наверное. Те события кажутся привнесенными в память из хранилища информации бункера. Статьи. Интервью. Факты. Отчеты. Документалистика скрытого боя. Эхо эмоций, но тоже не факт, что собственных. Скорее всего чужих.

И Тод отвечает:

– Наверное. Не помню. Дыра в голове.

Скорее раневой канал с венчиком порохового ожога на входном отверстии. Под ним проломанная кость и разрушенная пулей мякоть воспоминаний. Отдельные сохранившиеся элементы роли не играют.

Ранение не смертельно. Это главное.

– По-моему сейчас ты пытаешься врать себе же. Это неразумно, - Айне, сунув мизинец в рот, сосет палец.
– И все-таки, как ее звали? Ту женщину с пленки?

И она же не отступит, дрянь такая.

– Ева.

– Е-ва, - с непередаваемым выражением повторяет Айне.
– Ева.

Ева волокла его с упорством собаки-спасателя. Она уговаривала сделать шаг и еще шажок, и Глеб, размякнув от ласкового тона, делал. Не сказать, чтобы боль была совсем уж невыносимой. Случалось попадать и хуже. Ребра вот ныли. И бочина тоже. Но в остальном - норма почти.