Артюшкину хватило одного беглого взгляда на норку.

– Девушка, у вас такие глаза, я вижу, вы мне не откажете: пропустите без очереди. – Подрагивая бровями, ловелас излучал обаяние, способное сломить сопротивление монахини ордена кармелиток.

Белоснежка не была кармелиткой, она заупрямилась:

– Придется подождать.

– У меня неприятности, – поменял тактику Артюшкин.

– Представьте, у меня тоже! – Жена моряка порозовела то ли от домашнего тепла, то ли от мужского внимания и стала похожа на молочного поросенка.

– Хорошо, я подожду! – отвел свои войска Игорь. – Маргоша, где я могу подождать?

Зинаида всем существом потянулась к сногсшибательному, нездешнему Артюшкину:

– Ой, проходите в комнату! Хотите чаю?

– С удовольствием.

Оставшись с Белоснежкой, Галкина вновь попыталась от нее избавиться:

– Девушка, мы уже все обсудили.

– Марго! Ну, пожалуйста, я вас очень прошу! Я вас с таким трудом отыскала! Никто не знает, где вы!

– Правда, не знает, – вспомнила Маргарита, – и как же вы меня нашли?

– Ваш сосед по площадке, Никита, сказал, что вы в Марфинке, – лукаво улыбнулась супруга Адама. – Поговорите с Рудобельским. Он упрямый как осел. У вас получится, вы сможете уговорить его.

– Радуйтесь, что разошлись с вашим ослом.

Девушка опять скуксилась.

– Что вы, он такой… настоящий, надежный, преданный, – перечислила она, хватая Маргариту за руки, – поговорите с ним, попросите вернуться. Скажите, что я ему ребеночка рожу.

Маргарита выдернула руки, попятилась от опереточной красотки. Да и вела себя бывшая морячка как на сцене.

– Но почему я?!

– У меня в этом городе нет никого, понимаете? – Белоснежка для пущего эффекта прижала к глазам салфетку.

Что-то не вязалось: Рудобельский говорил, что остановился у родственников жены. Кто из них врет? Моряк или эта курортная штучка? Маргарита сделала выбор в пользу моряка. «Врунья», – определила она.

В ней девятым валом поднималось раздражение против Белоснежки, против ее бывшего мужа, против Артюшкина, против оборотня в погонах с голосом кастрата и даже против отца Николая – все ополчились на нее, Маргариту Галкину. Пятая колонна какая-то, честное слово!

– Господи, что вам всем от меня надо?! – возмутилась она.

Белоснежка смотрела на Галкину кроткими глазами монахини ордена кармелиток:

– Адам сказал, что вы очень предприимчивая женщина! Что у вас коммерческое мышление.

– Кому сказал? Вам?

– Знакомым, – пойманная на вранье, смутилась Белоснежка. – Поговорите с ним, придумайте что-нибудь! Я хочу, чтобы он вернулся ко мне!

Маргарита заподозрила худшее:

– Вы спятили? – Обращаться с подобной просьбой к незнакомому человеку может только ненормальная.

Девушка покачала головой. У Галкиной появилась надежда, и она сделала еще одну попытку убедить несчастную:

– Что за глупости? При чем здесь коммерческое мышление? Не хочу я ничего придумывать! И потом, вы же сказали, что ваш бывший муж, – с иезуитским удовольствием произнесла Марго, – не хочет с вами разговаривать?

Помощь Белоснежке пришла с неожиданной стороны. На кухне нарисовался Артюшкин и с ходу примкнул к ордену кармелиток.

– Правда, правда, перед вами самая большая выдумщица всех времен и народов! – отрекомендовал он Галкину. – Кукловод, он же серый кардинал!

Маргарита ошарашенно смотрела на бывшего любовника:

– Ты что несешь?

– А кто на меня заявление накатал, обвинил в мошенничестве с квартирами? Нашла крайнего! – дал волю эмоциям Артюшкин.

– Я?!

– Нет! Я сам на себя написал!

– Ну, вот видите! – влезла Юля. Что она этим хотела сказать, осталось загадкой для всех.

– Девушка, – не мог остановиться Артюшкин, – зачем вам мужчина, который от вас ушел? У такой, как вы, может быть столько мужей, сколько пожелаете!

– Скажете тоже! – Серые глаза потеплели.

– Клянусь!

В арсенале обольстителя оставались, кроме клятв, спортивная тачка, навороченная трубка от производящей компании и швейцарские часы. Сейчас, сейчас. Галкина гадала в предвкушении: как Игорь продемонстрирует девушке свой социальный статус? Предложит подвезти в город, поддернет рукава тирольского свитера, выставив напоказ часы, позвонит другу?

Ситуация требовала от Артюшкина нестандартных действий: с одной стороны, он хотел обаять карамельку в белой шубке, с другой – надавить на Марго. Артюшкин разрывался между двумя желаниями, боясь все испортить, проявив излишнюю напористость или, наоборот, мягкотелость.