– Кто такой? – снимая с лица пострадавшего осколки оконного стекла и куски штукатурки, спросила Зина. – Ты его знаешь?

Маргарита с мистическим страхом разглядывала чисто выбритый подбородок участника боев без правил.

– Зин, вызывай скорую, это мой постоялец.

Скорая приехала почти сразу, Адам еще был без сознания.

Маргарита старалась не смотреть на неподвижного моряка: от вида крови ее начинало мутить.

– Вы хозяйка? – раздался над ухом мужской голос.

– Я.

Марго обернулась и обнаружила пожарного инспектора – приятного мужчину с ясными, детскими глазами, окруженными сеткой морщин.

Пока инспектор с пристрастием допрашивал Галкину, Рудобельского переложили на носилки, погрузили в машину, подключили к капельнице и надели кислородную маску.

– Кто будет сопровождать пострадавшего? – Молоденький доктор в медицинской шапочке, натянутой по самые брови, подбежал к Галкиной и, притопывая от холода и нетерпения, ждал ответа.

Вопрос поставил Маргариту в тупик. Сопровождать? Зачем сопровождать?

– А это обязательно? – Маргарита с надеждой смотрела на доктора.

– Ну, всякое может быть, – туманно объяснил тот, – да и вещи лучше забрать домой.

Маргарита посмотрела в открытую дверь скорой и увидела Рудобельского. Он был по-прежнему без сознания, бледный, как покойник. Ком подкатил к горлу, Маргарита отвела взгляд, стараясь сосредоточить внимание на чем-нибудь жизнеутверждающем. Ничего жизнеутверждающего в голову не приходило.

– Давайте скорей, – торопил молоденький врач.

Галкина направилась к кабине, но доктор деликатно оттеснил ее:

– Садитесь рядом с мужем.

Марго даже не пыталась возразить – зачем? Однако слово непонятным образом пристегнуло ее к Рудобельскому. Галкина с беспокойством ощущала, что получила несмываемый ярлык, тавро. «Чистый маниакал», – с удивлением констатировала она.

Сейчас заберет вещи постояльца, забросит домой и…

Что делать дальше, Маргарита еще не придумала. Сообщить родственникам? У нее не было ни адреса, ни телефона этих родственников. Оставалась Белоснежка. Хоть и бывшая, но она все-таки жена Адама. Пусть ухаживает, раз так хотела вернуть мужа. Наверняка ловелас Артюшкин разжился ее телефоном. Придется звонить этому хлюсту, просить номер.

Маргарита поймала на себе сочувствующий взгляд врача, влезла в салон старенького микроавтобуса и села спиной к движению, упираясь коленями в носилки. Машина тронулась, и Галкина вспомнила, что не переоделась: как рубила дрова, а потом тушила пожар, так и поехала – в рабочей курточке с капюшоном и затрапезных джинсах. И денег не взяла. Даже не умылась… «Растяпа! – обозвала себя Марго. – Придется звонить Вальке».

Машину трясло на деревенских ухабах, незафиксированная голова Адама болталась на носилках туда-сюда, туда-сюда. Бледное лицо с синяком под глазом, в порезах и ссадинах поворачивалось из стороны в сторону. Маргарита не выдержала, подложила ладони под голову квартиранту. Голова оказалась тяжелой, теплой и… живой. У Галкиной защипало в носу, на лицо Адама закапали горячие слезы. «Колдуй, баба, колдуй, дед, колдуй, серенький билет, пусть у Пирата все будет хорошо», – зашевелила губами Маргарита.

Рудобельский застонал и открыл глаза.

Галкина улыбнулась сквозь слезы.

Увидев перевернутое лицо квартирной хозяйки, Адам попытался сесть, но доктор из кабины спинным мозгом или седьмым чувством уловил движение раненого:

– Очнулся, везунчик? Не позволяйте мужу двигаться. И разговаривать ему сейчас нельзя.

– Угу, – прогудела Маргарита.

В памяти, как в калейдоскопе, сменяли друг друга воспоминания об их первой встрече. Какую удивительную цепь событий породили упавшие с тележки бутылки: Адам просыпается, выпивает водку с клофелином, вступается за нее, старшую бортпроводницу Галкину, дерется, и она бьет моряка по голове бутылкой. Потом Адам приходит по объявлению.

Почему именно этот человек? Из нескольких миллионов пассажиров, летающих с экипажем бортпроводницы Галкиной, именно моряк стал для нее сущим наказанием. Всякий раз с его появлением в жизни Маргариты что-нибудь происходит. Что произойдет на этот раз? «Что бы ни произошло, хуже уже не будет», – утешила она себя.

Страх улегся, в голове появилась первая здравая мысль: «Что командиру боевой части понадобилось в Марфинке?»

…У Рудобельского был серьезный повод навестить квартирную хозяйку. Сведения, полученные от Толяна, неприятно поразили подполковника запаса.

Эта рыжая бестия оказалась, как он, собственно, и предполагал, очень даже себе на уме, как худшие представительницы слабого пола.

От мысли позвонить Маргарите моряк отказался сразу: по телефону он правду не узнает. Вопросы следует задавать, глядя прямо в глаза.

Адам некстати вспомнил, что глаза у квартирной хозяйки бирюзовые, цвета южных морей. И голос – теплый и ласковый, как ночь под созвездием Южного Креста. Сердце Рудобельского сдавила тоска: без любви и моря жизнь не представляла никакого интереса. Преподавание в училище чем дальше, тем глупее казалось Рудобельскому. Настоящие мужчины вспенивают моря и океаны, охраняют границы Родины, добывают полезные ископаемые, наконец. А он сопли вытирает курсантам.