– Быть может, этот несчастный на самом деле ничего не слышал о Граале, ваша светлость, – подал голос барон де Белен. – Как он может знать о нём, если это название придумал сам мессир Фродоар.

– Он должен хотя бы что-нибудь знать… Хотя бы краем уха… – Де Парси подошёл вплотную к монаху. – Ты что, не понимаешь, что сейчас я начну убивать тебя?

– Будь ты проклят, сатанинское отродье! – выдохнул монах

– Что?! Как ты смеешь… – Лицо графа перекосилось и сделалось багровым. Он нанёс удар кулаком монаху в нос. Кровь хлынула с новой силой, и монах обмяк, потеряв сознание. – Удавите его и вздёрните повыше, – распорядился де Парси, сплёвывая налипшую на губе густую слюну. – Пусть его склюёт вороньё.

Шарль Толстяк удалился в противоположный конец лагеря и шёпотом молился. Когда возле него присел на корточки Ван Хель, Шарль спросил:

– Почему ты не остановишь графа?

– Ты хочешь, чтобы я прикончил его, перерезал ему глотку?

– Хочу.

– А как же воля Божья?

– Пусть это случится по воле Божьей, но сейчас же. Пусть ты будешь разящей рукой Господа нашего, – настаивал Толстяк.

– А почему ты не считаешь, что де Парси убил этого монаха, исполняя волю Божью? – почти равнодушно спросил Ван Хель. – Всякая смерть случается по прихоти Судьбы, а ею наделяет каждого из нас Бог.

– Мне страшно рядом с этим чудовищем.

– А мне кажется, что Парси ничем не отличается от других рыцарей. Ты слышал, что рассказывали в городе про сеньора Гвебера? По пути в Иерусалим он режет людей как скот, берёт в плен сотнями и всех подвергает чудовищным пыткам.

– Я слышал о нём.

– Он вымогает у пленников выкуп, чтобы на эти деньги кормить свой сброд, называемый войском Христовым. Он приказывает подвешивать мужчин за половые органы и с удовольствием наблюдает, как тела жертв разрываются и кишки вываливаются наружу. Женщин подвешивает за большие пальцы рук, а к плечам прикрепляет камни, сам же стоит рядом и лупит их дубиной.

– Я слышал об этом, – глухо отозвался Шарль.

– Так ты хочешь, чтобы я и его убил? И всех остальных, которые идут под знаменем Христа на Землю обетованную, грабя на пути своём каждую деревню? Может, лучше вырвать сердце у Папы, чтобы он больше никогда не призвал никого в поход против «неверных»? Но ведь появится другой Папа, другой епископ, другой пастырь заблудших душ человеческих… Нет, Толстяк, я не трону графа. Кровь льётся не из-за него и не из-за ему подобных. Насилие – выбор всего человечества. Ты хочешь, чтобы я поднялся против всего человечества? Братец, такое мне не под силу.

– Раньше ты проявлял благородство, вступался за людей.

– Ты отправился в путь, чтобы свидетельствовать о делах земных, – сказал Ван Хель. – Свидетельствуй, летописец!

Выехав на пригорок, Эктор Хоель придержал своего коня и поднял руку, сжимавшую небольшую резную дубинку, приказывая следовавшему за ним отряду остановиться. Поверх длинной рубахи на нём был надет набивной доспех из плотного льна, напоминавший стёганый халат, достигавший колен, расшитый красными и синими треугольниками и украшенный золотой вышивкой по краям. На поясе поверх доспеха красовалась украшенная медными бляхами кожаная перевязь с двумя петлями, куда были продеты два боевых метательных топора. Помимо топоров к перевязи крепился короткий меч, а на спине – длинный меч, спрятанный в ножны из выдубленной кожи.

Длинные тёмно-русые волосы Эктора растрепались, то и дело падая на глаза.

Далеко впереди сидел на мшистом валуне старый человек, облачённый в синюю тунику, поверх которой был надет чёрный плащ с капюшоном. Капюшон полностью скрывал его лицо, но большая седая борода, выступала вперёд. Перед ним стояли две рыжие косули и, вытянув шеи, тёрлись о его лицо носами. Заслышав конский топот, косули вздрогнули, подняли большие уши, мигнули чёрными влажными глазами и испуганно бросились прочь, мгновенно скрывшись в зарослях орешника. Человек в капюшоне медленно повернул голову.

Эктор Хоель ударил коня пятками и двинулся вперёд в сопровождении ещё одного всадника. Старик поднялся. Теперь на его тунике стал виден белый голубь.

«Друид», – догадался Эктор.

Внезапный порыв ветра сдёрнул капюшон с головы старика, длинные седые волосы всколыхнулись. Эктор увидел старое, очень выразительное лицо, заросшее густой бородой. Тёмно-синие глаза внимательно смотрели на приближавшихся людей.

– Да будет Небо милостиво к тебе! – громко поприветствовал Эктор.

– Желаю и тебе здравия, незнакомец. – Старик чуть заметно кивнул.

– Как называется это место? – спросил Эктор, указывая на журчавший поодаль ручей.

– Брод Совокупления.

– Теперь уже, должно быть, рукой подать до Круглого Стола?

– А кто ты таков, чтобы спрашивать о Круглом Столе? Назовись. – В голосе старика слышались властные нотки. Он умел приказывать.

– Эктор Хоель из Арморики, – звучно ответил всадник.

– Не тебя ли величают Эктором Непобедимым? – Друид снова окинул незнакомца с ног до головы.