– Я никого не караю, – решительно возразил Мерддин.

– Пусть не ты лично. – Хель милостиво кивнул. – Но христиане всюду кричат о любви, на деле я вижу только жестокость по отношению к тем, кто осмеливается высказываться против Церкви. Нет, Мерддин, нищий проповедник Галилеянин учил любви и долготерпению, а к мечу призывал Иешуа-Потрошитель. Вы же всё смешали в одну кучу, да так, что теперь сами не можете разобраться. Кому нужна такая вера?… Ты сделал великую ошибку, друид, пойдя по христианской тропе. Может, для тебя эта тропа и хороша, но ты не вправе принуждать других идти по ней…

Они говорили долго. Воины Эктора Хоеля, вытянувшись на земле и жмурясь под тёплыми солнечными лучами, наблюдали за беседой со стороны, не слыша ни слова.

Наконец Эктор поднялся и сделал знак, чтобы отряд вернулся в седло.

Эктор понравился Артуру, он чем-то напоминал ему погибшего Маэля – та же неукротимая жажда боя, тот же неугасимый задор, та же уверенность в победе. Только Маэль был гораздо наивнее Эктора. Порой Эктор Хоель говорил вещи, смысл которых озадачивал слушателей, временами никто в братстве Круглого Стола не понимал его, и тогда Человек-Медведь просил: «Будь милосерден, Эктор. Мои воины не в состоянии поспеть за твоими мыслями. Они виртуозны с оружием, но не со словом». Сам Артур любил посидеть с новым другом у костра и поговорить о том о сём. Он не заметил, что с появлением Эктора Хоеля в братстве Круглого Стола ему на глаза ни разу не попался Мерддин. Старый чародей исчез.

Однажды, когда Человек-Медведь собирался на охоту, к нему подошёл отец Герайнт и, смиренно приложив руки к груди, спросил:

– Государь, не согласишься ли ты пойти со мной в покои твоей супруги?

– Что-нибудь случилось?

– Она послала за тобой.

Артур быстрыми шагами направился в дом.

Гвиневера сидела на кровати. Едва Артур появился на пороге, она протянула к нему руку.

– Муж мой…

– Гвиневера, любовь моя! Наконец-то я слышу твой голос! – Глаза Артура засияли.

– Мне привиделся Мерддин. – Её худая рука легла в огромные ладони Артура. – Он благословил нас. Он сказал, что ты готов принять крещение. Так ли это?

Артур смутился, насупился, но кивнул утвердительно.

– Я рада. Теперь я смогу называть себя твоей законной женой.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

– Лучше… – Она обняла его и спросила шёпотом: – Когда же это случится?

Артур привлёк её себе и удивился невесомости её тела.

– Как только ты поднимешься, любовь моя.

– Силы возвращаются ко мне с каждой минутой. Скоро я буду на ногах.

– Ты вернёшь мне утраченное счастье. Без тебя жизнь стала бессмысленной, Гвиневера.

Она опять улыбнулась и краем глаза посмотрела на ожидавшего у дверей отца Герайнта. Он тоже улыбался.

– Ты отправляешься на охоту? – спросила она, сдержанно поцеловав Артура в щёку.

– Да! – громко воскликнул он. – Мы закатим шумный пир в честь твоего выздоровления.

– Но сначала возблагодарим Господа нашего Иисуса Христа.

Артур молча кивнул.

– И не забудь помолиться перед тем, как отправишься на охоту, – с мягким нажимом проговорила Гвиневера. – Я тоже буду молиться о тебе.

Артур поцеловал жену и выпрямился. Он растерянно поглядел на Герайнта, затем снова перевёл взгляд на жену. Её бледное лицо лучилось радостью.

«Неужели ей настолько важно, чтобы я носил на груди крест? Неужели она будет по-настоящему счастлива?… И я так долго сопротивлялся такой мелочи? Чего мне стоило креститься? Что это меняет для меня по существу? Зато у Гвиневеры будут сиять глаза… Боже, как хочется, чтобы навсегда исчез тот холод вражды, которым она обдавала меня раньше. А ведь она требовала, нет – просила о такой малости!»

– Я не знаю молитв, которые надо произносить, – развёл он руками. – Но скоро я выучу их.

И Артур, переполненный любовью, вышел из комнаты.

– Христос с тобой, – перекрестила его вдогонку Гвиневера.

Во дворе уже нетерпеливо били копытами кони.

– Впервые вижу у тебя такое счастливое лицо, – сказал Эктор.

– Ещё бы! Гвиневера выздоравливает! Братья мои, вы слышали? Моя жена возвращается к жизни!

Дружный рёв восторга прокатился над крепостью:

– Да здравствует Гвиневера! Да здравствует Человек-Медведь!

– Что ж, после охоты будет повод для праздника, друзья! – воскликнул Артур.

Отряд выехал в распахнутые ворота и с гиканьем пронёсся по улице.

Из травы тут и там вылетали птицы, шумно хлопая крыльями. Волнами колыхались на ветру цветы – жёлтые, красные, синие – и разливали над полями густой аромат. Вокруг видневшихся вдали деревянных идолов хороводом ходили девушки. Рядом с ними дымилось несколько костров. Высоко в небе медленно плавились тонкие белые облачка.