Шрифт:
– Сама бросилась. Это видели и служанка, и многие, стоявшие рядом. Она выкрикнула какое-то имя, назвала его своей любовью.
– Ах вот оно что…
– А вы чего шляетесь, святой отец? Чего вынюхиваете? Зачем вы здесь? – ворчливо спросил краснолицый и отложил замок.
– Я пришёл проведать, хотел поговорить… Я уже был утром…
– Из церкви приходил настоятель и отказался отпевать Изабеллу. Вы тоже будете читать им проповеди о несмываемом грехе самоубийства? – Краснолицый мужик угрожающе поднялся и шагнул к Толстяку.
Шарль испуганно отпрянул и ударился плечом о дверной косяк.
– Она здесь? – спросил он, кивая на дверь.
– А где ж ей быть?
Шарль поспешно толкнул заскрипевшую дверь и нырнул внутрь. На лестнице было темно. Со второго этажа доносилось чьё-то бормотанье. Тусклый предвечерний свет едва давал возможность разглядеть ступени.
– Кто там? – появился на втором этаже сутулый человек с коротко остриженными волосами.
– Да хранит вас Господь, – отозвался Шарль.
– Что вам угодно, святой отец? – грубо спросил мужчина, подёргивая небритым лицом.
– Вы отец Изабеллы?
– Да. Чего надо?
– Позвольте я приготовлю вашу дочь к последнему пути.
– Вам известно, что она наложила на себя руки?
– Это был шаг отчаянья, сударь.
Отец Изабеллы перекрестился и всхлипнул.
– Какой ужас, какое горе… и какой позор! – прошептал он.
– Не вините вашу дочь ни в чём.
– Самоубийство! Смертный грех! – Мужчина обеими руками закрыл лицо и закачался.
– Прошу вас, сударь, не надо так.
– Из церкви приходили, – глухо отозвался отец Изабеллы. – Пригрозили, что не будут отпевать её и не позволят похоронить Изабеллу на городском кладбище. Сказали, что не разрешат никому из священников даже прочитать молитву в нашем доме! Как же так! Разве это справедливо? А где же всепрощение? А кто же заступится за мою доченьку, если не Церковь? Почему вы отворачиваетесь от нас в трудную минуту?
– Я не отворачиваюсь, сударь. Как я уже сказал, я здесь, чтобы подготовить вашу дочь к последнему пути.
– Правда? – Отец Изабеллы быстро спустился по лестнице, громко стуча башмаками по шатким деревянным ступеням. – Но вы… вы и впрямь готовы… отпустить ей грехи?
– Не беспокойтесь, сударь, – мягко проговорил Толстяк, – я всё сделаю.
– Сюда, идите сюда… Она здесь… Несчастная моя красавица… Доченька моя… Как же она могла… Как осмелилась… Ведь ужас-то, ужас… Умоляю, сделайте так, чтобы её приняли. Нельзя, чтобы она маялась на том свете…
– Всё будет хорошо, – забормотал Шарль, невольно проникаясь тревожным волнением поникшего от горя родителя. – Всё будет хорошо…
МЕРДДИН. МАЙ 472 ГОДА
Артур, стараясь шагать тише, вошёл в покои Гвиневеры. Его жена лежала на просторной кровати, покрытой прозрачным балдахином. На скамьях сидели три служанки, готовые выполнить любое указание Гвиневеры. Увидев Артура, они проворно поднялись и поклонились вледигу.
– Спит? – одними губами спросил Артур.
Служанки кивнули.
– Нет, я не сплю, – сказала Гвиневера, открыв глаза. Она ждала ребёнка и чувствовала себя не лучшим образом. – Сядь возле меня, государь.
Артур поднял край балдахина и отбросил его, чтобы лучше видеть жену. Взяв её за руку, он улыбнулся.
– Как твоё самочувствие?
– Хорошо… Но всё теперь кажется мне не таким, как прежде. Я чувствую что-то новое… Мир стал другим для меня…
– Из-за ребёнка? – Артур указал глазами на округлившийся живот Гвиневеры.
– Да… Мне трудно объяснить словами… Я уже люблю моего ребёнка, хотя он только зреет в моём теле. Но я уже чувствую его по-настоящему. Чувствую как полноценное живое существо. Я вовсе не мечтаю о нём, не жду его, но живу вместе с ним, разговариваю с ним. И мне кажется иногда, что я слышу его мысли. Может ли такое быть?
– Мне не открыты тайны женской природы. Мужчина многое не способен понять из того, что естественно для женщины.
– Но как может быть, что я люблю существо, которого ещё нет? – изумлённо продолжала Гвиневера. – Ребёнка ещё нет, но любовь к нему уже есть. Значит, наша любовь направлена не к кому-то конкретному?
– Быть может, любовь подобна воздуху? Она просто необходима нам? – спросил Артур.
– Возможно…
– Когда приходит нужда в любовном воздухе, мы начинаем искать этот воздух и легко отыскиваем его. Однако…