– Да, натиск был ужасен.

– Мы видели такое же нашествие у стен Сен-Пуана.

– Не понимаю, откуда они взялись, – вздохнул рыцарь. – У многих на груди нашиты кресты.

– Крестоносцы. Начало великого похода в Иерусалим. Папа призвал всех, а первыми, как водится, откликаются те, у кого ничего нет. Эту мразь ничто не удерживает. Они двинулись в поход, не обзаведясь даже оружием, похватали вилы и топоры, по дороге грабят и убивают всех, не щадя никого, насилуют женщин. Нам довелось видеть уже десятки разорённых селений. Люди озверели. Всюду гниют трупы… Вам повезло, что у нас сильный отряд. А где же ваши люди?

– Часть рыцарей отправилась в Париж, где король собирает армию. Впрочем, здесь никогда не было сильного гарнизона…

Так, обсуждая случившееся, они вошли в дом и сразу погрузились в уютную прохладу каменных сводов.

На первом этаже располагались кухня и небольшой зал для приезжих; в каждом углу этого зала были выделены отгороженные пространства, обставленные полками, лавками, переносными стульями. Одни из этих закутков предназначались для аудиенций, другие – для хранения архивов, в третьих вершились судебные дела. Перед камином, над которым нависал огромный вытяжной колпак, украшенный массивным гербовым щитом, на полу валялись куски окровавленных тряпок, набросанная рваная обувь, несколько опрокинутых кубков – здесь, вероятно, ухаживали за ранеными.

Пока рыцари графа де Парси рассёдлывали коней и выставляли пикеты, дабы избежать внезапного нападения какой-нибудь очередной орды, граф с приближёнными поднялся на второй этаж, чтобы поприветствовать хозяина дома. Там находился зал для общих собраний. В западной его части была устроена спальня, отгороженная от общего пространства тяжёлыми гардинами. Обстановку зала составляли скамьи с низкими спинками и массивными подлокотниками, лёгкие передвижные стулья, камышовые циновки и ковры, занавески на окнах и дверях. Большой стол был прикреплён к полу. Возле окон всё ещё стояли вооружённые арбалетами мужчины.

Оливье де Эно сидел в кровати. Ван Хель сразу обратил внимание на его туго перевязанную ногу. Бледность лица барона де Эно говорила о его скверном самочувствии. Возле кровати находились священник и молоденькая девушка, почти совсем девочка. Чуть в стороне блестел в солнечном свете медный таз с окровавленной водой.

– Благодарю вас, мессиры! – Оливье де Эно заставил себя улыбнуться. – Ваше появление было как нельзя более кстати. А я уж решил, что всей моей челяди пора исповедоваться.

– Его светлость граф де Парси всегда счастлив оказать помощь добрым христианам! – воскликнул выступивший вперёд барон де Белен.

Де Эно тяжело кивнул и сделал девушке знак удалилиться. Она шустро подхватила таз, бросила в него какую-то тряпку и бесшумно скользнула прочь.

– Сначала этих мерзавцев было мало, не больше двадцати, – устало шевельнул губами де Эно, – и я никак не ожидал от них ничего подобного. Обыкновенные бродяги, вонючие, слюнявые, облепленные мухами. Требовали хлеба и вина. Не просили, а требовали! Угрожали! Я велел им убраться, но они внезапно набросились на меня, стащили меня с коня и едва не разорвали на куски. А потом кто-то взмахнул топотом. Удар пришёлся по ноге… Пусть их души горят в вечном огне! Мои слуги едва успели вызволить меня, как на дороге появилась целая лавина других оборванцев…

– Пресвятая Церковь поднесла нам всем худший из подарков, призвав чернь к священному походу, – произнёс кто-то из-за спины графа де Парси.

Оливье де Эно слабо отмахнулся от этих слов.

– Сейчас я распоряжусь, чтобы накрыли стол, – сказал он. – Нет ничего лучше шумного застолья, чтобы забыть о неприятностях… Вы, надеюсь, погостите в моём доме?

– Разумеется, – кивнул граф. – Мы слышали, что в здешних горах есть пещеры, где живут отшельники. Далеко ли это?

– Пещеры? Да, я слышал про них. – Де Эно, приподнялся на локтях и скривился от боли. – Отшельники… Там живут отшельники…

– Христиане? Язычники?

– Толком никто не знает. Зачем вам они?

– Я ищу магическую чашу, исцеляющую от недугов. Барон Фродоар видел её, держал её в руках. Но он был болен и не смог точно описать местность. Единственное, что он запомнил наверняка, это храм в пещере.

– Храм в пещере? Нет, не слышал, не знаю… У меня есть шут, который, возможно, подскажет вам…

– Шут?

– Он обожает конные прогулки, знает все тропинки вокруг, каждый кустик. Если уж он не расскажет вам, господа, о пещерах, то не расскажет никто…

Шут, гремя бубенцами на красно-зелёных рукавах, явился через несколько минут. На бледном лице горели два чёрных глаза. Потупив взор, он выслушал вопрос графа.

– Да будет известно вашей светлости, что живущие в пещерах добрые люди не любят, когда к ним приезжают вооружённые…

– Добрые люди?

– Да, они так называют себя, – кивнул шут. – И так называют их другие.