– Да, – Андрей направил на грызунообразного автомат, хотя понимал, что это скорее всего галлюцинация.

Кролик, облаченный в жилет и цилиндр, заковылял в их сторону, поблескивая красными глазками. Пройдя несколько шагов, он подпрыгнул метра на полтора и исчез, растекся струйками белого дыма.

Когда с асфальта сгинул люк, никто не заметил.

– Точно не так, – Лиза посмотрела на Андрея жалобно. – Может, обойдем?

– Что обходить-то, непонятно, – пожал он плечами. – Пошли.

Через полсотни метров им явился громадный зеленый слон, выдавился из земли, как пузырь из грязи, и с веселым «блоп» закачался над травой, помахивая ушами. Раздраженный Илья дал в него очередь, но пули не причинили глюку вреда, даже не заставили исчезнуть.

Слон укоризненно поводил хоботом и полетел прочь.

А когда вошли в пределы разрушенной деревни, где уцелела только церквушка, от галлюцинаций стало буквально тесно – уродливые, невообразимые твари полезли со всех сторон, в уши хлынул настоящий звуковой поток смеха, рева, мычания и бормотания.

Андрей проводил взглядом исполинскую чернокожую женщину о двух головах с венцами из черепов, испытал искушение бросить гранату туда, где кривлялись похожие на «лягушек» твари с розовой чешуей. Когда перед ними возникла туша исполинского дракона, чья башка находилась метрах в пятидесяти от земли, а хвоста не было видно, бестрепетно шагнул в нее.

Ощутил легкое сопротивление, перед глазами помутилось, и обнаружил, что идет в сером тумане, а под ногами все то же Калужское шоссе, кочковатое и растрескавшееся.

– В задницу эти мультики, – голос Ильи дрожал от страха. – Как тут те три бородатых прошли?

– Молились и шагали, – ответил Андрей. – Реальной-то опасности нет.

То, что он не совсем прав, стало ясно, когда они выбрались из тела дракона и оказались перед настоящим огромным Буратино – деревянным человечком с острым носом.

– Крак-крак, – удовлетворенно сказал Буратино и стремительно ткнул шнобелем.

Укол пришелся Андрею в плечо, и тот ощутил настоящую боль, а рука, к счастью, левая, и вовсе отнялась. Действуя одной, развернул автомат и нажал на спусковой крючок, так что Буратино оказался пробитым добрым десятком пуль.

Но на «деревянную галлюцинацию» это впечатления не произвело.

– Крак-крак, – повторила она и атаковала снова.

На этот раз Андрей отскочил, Буратино шагнул следом, раскачиваясь на бедренных шарнирах, а затем внезапно рухнул назад и пропал. Рука начала понемногу оживать, в ней закололо, словно конечность долгое время была лишена притока крови.

– Ну, чисто «Поле Чудес», – сказал Илья. – Где черепаха Тротила Эквивалентовна?

– Накаркаешь еще! – воскликнула Лиза, нервно оглядываясь.

Вокруг них, на обочинах и между домами царила странная жизнь – чудовищные и прекрасные существа, огромные и крохотные, ходили, сталкивались или проникали друг в друга, разговаривали и дрались, исчезали и появлялись снова уже в другом месте. Рядом с церковью резвились настоящие черти, махали трезубцами и хвостами, в вышине хлопал крыльями грифон с золотой шерстью.

– Прибавили ходу! – велел Андрей. – Надо убираться побыстрее.

Мало того, что сами видения могли быть опасными, они еще отвлекали внимание, и под их прикрытием могла подобраться реальная угроза, хотя бы та, что кралась где-то позади…

Мимо совершившего посадку на обочине космического корабля пробежали, хотя спустившиеся по трапу зеленые человечки выглядели дружелюбными и даже зазывно махали трехпалыми руками. По широкой дуге обогнули великана, которого тошнило огромными горошинами, что прыгали, как мячики.

Деревня закончилась, но и за ее пределами резвились и скакали глюки.

– Я больше не могу… – прошептала Лиза, когда дорогу им загородила мохнатая гусеница толщиной с цистерну.

У нее была человеческая физиономия и пара ручонок, державших невообразимо длинный мундштук с сигаретой. От сигареты поднимался дымок, а на физиономии, женской и довольно симпатичной, читалось довольство собой и миром.

– И я не могу, а что делать, милочка? – сказала гусеница и со смаком затянулась.

Вроде бы ничего не происходило, но голова у Андрея кружилась, одолевали приступы тошноты. Больше всего хотелось закрыть глаза, зажать уши, чтобы не видеть и не слышать того, что творилось вокруг.

Гусеницу аккуратно обошли, но только для того, чтобы встретиться с пауком в кресле-каталке. Этот на людей внимания не обратил, затянул мощным баритоном неприличную песню и принялся раскидывать пустые бутылки из-под пива «Окское».