Одна едва не угодила Илье в висок.

И почти тут же безобразие закончилось – глюки сгинули в одно мгновение, и наступила тишина.

– Ну вот, слава богу… – протянула Лиза.

Андрей оглянулся – позади лежало точно такое же шоссе, как и впереди, виднелась на горизонте деревня, та самая, где столкнулись с «Буратино». Отступил на шаг и обнаружил, как из асфальта прут толстые стебли, увенчанные маленькими сморщенными головами, а на обочине возникли два подпрыгивающих мохнатых валенка, не меньше чем семидесятого размера каждый.

Вернулся к спутникам, и видения исчезли – область, где они возникали, имела четкую границу, хотя с этой стороны ее не отмечали никакие «ворота» с ажурными башенками.

– Чего-то голова болит, – пожаловался Илья. – Подруга, ничем не поможешь?

– Сейчас посмотрю. – Лиза сняла рюкзак и начала в нем рыться.

Андрей тоже чувствовал себя погано – ломило все тело, как бывает при высокой температуре, слегка подташнивало.

С удивлением отметил, что пока они шагали по «Полю Чудес», солнце значительно сдвинулось. Времени прошло куда больше, чем намерили внутренние часы, жара спала, и день незаметно превратился в вечер.

– Будем потихоньку искать место для ночлега, – сказал он, когда Илья проглотил таблетку от головной боли. – А то мы еще не настолько святы, чтобы не бояться той твари, что идет за нами.

Дабы отыскать надежное убежище, потратили часа полтора.

Снова выбрали частный дом, не такой роскошный, как вчера, но тоже добротный, с забором и узкими окошками. Тщательно осмотрели его и убедились, что там нет никого и что пробраться в здание зверю будет непросто.

– Кто сегодня дежурит? – спросил Илья, едва покончили с ужином.

– Первую половину могу я, – сказал Андрей, – на вторую тебя разбужу.

– Годится, – кивнул бритоголовый. – Тут коньяка нет, так что я не усну.

Хозяева дома, судя по обстановке, если и пили, то дешевую водку.

Стемнело неспешно, вместе с мраком с запада наползла гроза, но погромыхала немного и двинулась на Москву. Лиза и Илья уснули, Андрей остался на посту у окна, из которого мог наблюдать за двором и подходами к крыльцу.

Дверь они мало того, что закрыли на засов, так еще и приперли вешалкой – не задержит, так хоть нашумит и разбудит, а к той, что выходила на задний двор, придвинули тяжеленный шкаф. Мерзкие ощущения, возникшие на «Поле Чудес», прошли, и Андрей чувствовал себя бодрым, спать почти не хотел.

Когда что-то на миг затмило звезды над забором, Соловьев решил, что ему показалось. Но в следующий момент напомнил о себе «магический» браслет, а прямо за окном заурчали, негромко, но кровожадно, и он поспешно вскинул автомат.

Раздался хруст, какой бывает, когда металлическим лезвием дробят кирпич, нечто темное промелькнуло за стеклом. Раскатистое погромыхивание донеслось сверху – зверь ходил по металлическим листам, прогуливался по крыше, то ли отыскивал слабое место, то ли пугал добычу.

– Что это? – спросила Лиза, подняв голову.

– Гости, – сказал Андрей.

Звуки исчезли, затем сменились скрежетом и визгом – тварь точила когти, подскакивала и съезжала. Тут уж проснулся и Илья, но задавать никаких вопросов не стал, просто сел и схватил «калаш».

– А не может он через трубу забраться? – поинтересовалась девушка.

Андрей с сомнением посмотрел на печку, занимавшую один из углов комнаты.

– Может, – сказал он. – Но тут мы его встретим, как надо. Посвети-ка внутрь.

Луч света уперся в печь, а когда отодвинули заслонку, стало видно, что сажа из трубы не сыплется. Зверь перестал громыхать, и мягкие шаги донеслись уже со двора, будто он ходил возле самого крыльца, хотя там, сколько они ни вглядывались, ничего не было видно.

Заскрипели ступеньки, и тяжелый удар сотряс входную дверь.

– Началось! – Андрей бросился в прихожую. – Илья, следи за окнами!

В такой тесноте даже два стрелка будут мешать друг другу, и атака с крыльца может оказаться лишь отвлекающим маневром, за которым последует настоящее нападение.

Когда посветил на дверь, та ходила ходуном, но пока держалась, и упертая в стену вешалка медленно отъезжала назад. Последовал особенно сильный удар, хрустнули петли, и в трещину просунулась когтистая лапа, похожая на кошачью, только намного больше.