— Так я о том и толкую! — выкрикнул Лепин.

— Помолчите, Семен Александрович, — одернул его. Земцов. — Вы свое уже сказали.

— Он же меня не понял!:— Лепин в гневе обернулся к Стародубу. — Поэтому и выкладываются люди, что начальник цеха слабо разбирается в этой электронике и автоматике!

«Нет, не дипломат, — решил Смердов. — Просто глупец…»

— Может, я и не очень умный. Только держат меня начальником цеха пятнадцать лет. Семерых главных конструкторов пережил. И если я могу разобраться в тех чертежах, которые иной раз подсовывают мне конструкторы, справиться с той технологией, которую разрабатывают земцовские молодцы-разбойники, то я уже академик, скажу вам честно, — Стародуб махнул рукой и сел.

Смердов не стал ждать, пока схлынет возмущенный гул. Лицо его приняло строгое выражение. В кабинете сразу стало тихо.

— Товарищи! Мы услышали много критических замечаний со стороны уважаемой комиссии. Я вас понимаю. Не очень приятно признавать собственные недостатки. Но ведь никто не умаляет достоинств завода. Семен Александрович погорячился. Отсюда некоторые слишком поспешные обобщения. И прав, в общем-то, Иван Кузьмич!.. Нельзя походя перечеркивать все хорошее.

— Вы не то говорите. — Лепин произнес эти слова тихо, но все их услышали.

— То, Семен Александрович, — жестко отрезал Смердов.

— Признаться. Покаяться. И продолжать все по-прежнему? — еще тише пробормотал Лепин. И опять все слышали.

— А какой же выход, чудак? — выкрикнул Сойкин. — Если я еще не получил октябрьский дефицит по сорока позициям. А на дворе конец декабря. Откуда же брать детали для программных приборов?

Земцов почувствовал: еще немного и разговор направится в другое русло. Лепин будет чувствовать себя победителем. И на этот раз — надолго, неспроста он так независимо себя держит.

— Разрешите слово! — Земцов поднял руку.

— Может, достаточно, товарищи? — Старостин посмотрел на директора.

— Почему же? — запротестовал Земцов. — И мне хочется сказать. Тут в адрес моего отдела были нарекания. Но ведь многие из нас, товарищи, знают, как трудно работать, если чувствуешь над головой перекрестный огонь. Я имею в виду стиль работы нашего главного инженера. Он подменяет не только руководителей служб, но и мастеров. Да и рабочие уже привыкли: чуть что — бегут к главному инженеру, не обращая внимания ни на мастеров, ни на начальников… Правда, Иван Кузьмич?

— Бывает, конечно. — Стародуб растерялся. Ему не очень-то хотелось быть втянутым в сомнительные разговоры. — Не слишком ли вы резко, Тихон Алексеевич?

— А я и хочу сказать резко. Чтобы всем стало ясно. — Земцов не повышал тона. И произносимые им слова казались осязаемыми, тяжелыми. — Лепин сетовал, что директор не то говорит. А что бы вы, Лепин, хотели услышать? Что ваш патрон хороший человек, а мы все тут собравшиеся — бяки?

— Он такой же мой патрон, как и ваш, — буркнул Лепин.

— А вот и неправда. Нехорошо, Лепин. Вы шушукаетесь с ним, строите прожекты. Думаете, люди этого не замечают? Приятно вам будет, если за спиной у вас шушукаются? И наш уважаемый директор, Рафаэль Поликарпович, тоже попался на удочку Грекова. Почему, спрашивается, нам не объединиться с заводом бытовых машин? Штаты увеличат. Категорию заводу повысят. Люди будут-больше получать. И с планом будет полегче, все же продукция у них проще. Почему же не объединиться? Да потому, что это не нравится Грекову. Не хочется ему брать на себя лишние хлопоты. Ему плевать на государственные интересы!

Старостин стукнул кулаком по столу и вскочил. Никогда еще не видели парторга таким.

— Вы на меня, Георгий Леонидович, не стучите, — сказал Земцов. — Беспартийный я.

— Греков не имеет никакого отношения к этому вопросу, — заговорил Старостин, не обращая внимания на реплику Земцова. — А объединяться пока не следует, это верно. Рановато. Завод надо сделать первоклассным. Ясно? Чтобы не ночевать с двадцатого числа каждого месяца в цехе. Тогда можно будет выпускать и первоклассную бытовую технику. Это и есть государственный подход. Вы бы извинились перед директором, Земцов.

— За что? — оскалился Земцов. — За то, что посчитал Рафаэля Поликарповича приверженцем Грекова?

Смердов чуть ссутулился, незаметно нащупал пальцем левое подреберье и сильно нажал. Он давно подметил, что иногда так можно унять боль в боку.

— Всем роздал, Земцов, — Борискин, как обычно, говорил громко. — Борец за правду!

— Шкуру спасает! — сказал Алехин и прикрыл глаза.

Земцов медленно повернул голову и тут увидел за Алехиным, но дальше, у самой двери, напряженную фигуру Сопреева.