— Почему? Будут еще такие минуты.

— Глупыш ты, Кирюша… Этой минуты уже не будет. Вообще девушки умственно опережают ребят. Это давно замечено. Так что слушай и помалкивай…

— Ты сейчас очень красивая…

— То-то у тебя язык заплетается. Но ты должен был сказать: красивая, как всегда… Давай выпьем. Сбил ты меня с мыслей. — Лариса постучала ногтем по рюмке, посмотрела на свет. Наливка была тягучей и сладкой, она приятно щекотала нёбо. — Сегодня, Кирюша, ты мне стал намного дороже. Я боялась за тебя. Возможно, все это чепуха. Но я знаю, беда может подкрасться незаметно. Словно ничего и не произошло, а она уже родилась, эта беда, и ты ничего не знаешь.

— Да брось ты, — буркнул Кирилл. — Что со мной случилось? Ничего и не случилось. Со всеми может быть.

— Конечно, конечно, — согласилась Лариса.

Скрипнула приоткрытая дверь, и в комнату вошел кот.

Он присел и коротко мяукнул: то ли извинился, то ли поздоровался. Кирилл поддел вилкой шпротину и поманил кота.

— Как тебе нравится? Не хочет, паразит, — пробормотал Кирилл.

— Он не ест шпроты, — сказала Лариса. — Он и сырую рыбу не ест. Бабка ему готовит… — Она не договорила, отставила рюмку и вдруг закрыла лицо ладонями.

Кирилл протянул руку и дернул шнурок светильника.

Они сидели молча. Из темноты постепенно начали проступать контуры предметов. Вытянулся в рост книжный шкаф. Слепым глазом тускнело зеркало. Елка словно дышала размеренно, спокойно, чуть позванивая игрушками.

Кирилл больше не мог бороться с собой. Движения его уже не подчинялись разуму. На вялых, непослушных ногах он приблизился к Ларисе, наклонился и прижался губами к ее теплому затылку…

— Прогони его! Он подглядывает за нами;— прошептала Лариса.

Зеленые точки кошачьих глаз, не мигая, смотрели на них из темноты.

Кирилл схватил кота за холку и швырнул к двери. Кот хрипло мяукнул и кинулся вон.

Павел Алехин убавил под кастрюлькой огонь и достал из шкафа пустую банку из-под зеленого горошка, бросил в нее кусок воска и опустил в кипящую воду. Теперь нельзя медлить — воск растает быстро. Куда же делся скипидар? Он помнил, что скипидар стоял на нижней полке. Спросить, что ли? Подумает, что хочу мириться. Но они ведь и не ссорились. Во всяком случае, он не знал, в чем причина разлада.

— Где скипидар? — крикнул Павел. Подождал ответа, шагнул в коридор и крикнул громче — Я тебя спрашиваю, где скипидар?

— Не знаю. Твое хозяйство, — равнодушно ответила Татьяна.

— Мое-то, мое, а куда-нибудь засунут, с ищейкой не найдешь. — Павел отодвинул какие-то банки, коробки и в самом углу увидел бутылочку со скипидаром.

Он вытащил пробку, приготовил нож и стал ждать, когда воск окончательно расплавится.

Сегодня Павел пришел рано. С программой все складывалось удачно и можно было не «вечерять». Разошлась вся бригада, только Кирпотин застрял на участке у Юрия Синькова. Павел сделал вид, что не заметил. Переоделся и вышел. Как обычно, к нему пристроился Сопреев. До площади Коммунаров им было по дороге, но Павел придумал хитрый трюк — свернул к заводскому гаражу, переждал немного и вышел, когда Сопреева уже не было. Ему не хотелось идти домой вместе со своим напарником. Почему? Он и сам толком не знал.

Воск осел на дно банки ровным слоем. Павел подлил скипидару, размешивая раствор ножом. Время от времени он вытаскивал нож и наблюдал, как стекает с лезвия воск. Кажется, готово. На лезвии остался тонкий восковой след. Павел выключил газ, вытер руки газетой и направился в комнату.

Татьяна раскладывала по полкам отглаженное белье. На ней был старый домашний халат, подвязанный шнурком.

— Что ты натянула на себя эту хламиду? — Павел говорил ласково. Ему надоели эти нелепые отношения.

— Какая разница? Халат как халат.

— Раньше он валялся на антресолях. У тебя есть вата?

Татьяна достала вату с полки шкафа и, не оборачиваясь, протянула ее через плечо. Павел взял вату. Его руки скользнули по распущенным волосам жены.

— Оставь! — Татьяна шагнула в сторону.

Павел на секунду замер с растопыренными руками.

— Хватит дуться, — примирительно сказал он.

— С чего ты взял, Паша? Я не дуюсь.

Павел прислушался. Нет, не придраться, но что-то непривычное резануло ухо. Чужая, незнакомая нотка, которой никогда не было.

— Что произошло, Таня?

— Кое-что произошло. — Татьяна обернулась и посмотрела в лицо мужа.

Тонкие морщинки, которые собирались в уголках глаз, когда Павел улыбался, теперь уже протянулись к самым вискам.

Павел рывком сжал ее плечи.

— Не придумывай. И так забот полон рот, а ты еще что-то придумываешь.

— Мне больно. Отпусти. — Татьяна и не пыталась освободиться. Она ждала, когда Павел ее отпустит сам.

— Чертовщина! Мы не разговариваем столько дней. Если я в чем-нибудь виноват — извини. К перестань спать в гостиной, прошу тебя. Я не могу устраивать тебе скандалы по этому поводу. Мне стыдно перед Кириллом. Я все жду, когда ты образумишься, но с каждым разом мне трудней ждать. Я могу сорваться и наделать глупостей. — Павел шагнул в коридор. В отражении дверных стекол он видел, как Татьяна присела на ручку старого кресла, которое он так ненавидел.