— А кто тут хозяйка? — поинтересовался Самокатов.

— Госпожа Курочкина.

Генка тотчас вспомнил, что ему говорила во сне Кэт. И спросил:

— Она сейчас на международной конференции?

— Совершенно верно. А откуда вы знаете, молодой человек?

— Да уж знаю, — буркнул Самокатов, бросив взгляд на свою руку с ярко-красной полосой.

— Ну вы хотя бы можете выяснить: учатся здесь Катя с Ирой? — не отставал от охранника Макс.

— Выяснить могу, но завтра. Сегодня у нас выходной.

Делать нечего. Надо поворачиваться и уходить.

— До свидания, — кисло сказали ребята.

— Всех благ, молодые люди, — вновь одарил их юноша лучезарной улыбкой. — Приятно было пообщаться.

И он скрылся за дверью.

А мальчишки сели на скамейку. На ту самую, где они сидели в Генкином сне.

— Как бы нам туда пробраться? — озаботился Горохов. — Может, через забор перемахнем, а, Самокат?

— Толку-то? Там же одни девчонки. Нас сразу вытурят.

— О! — блеснула у Макса идея. — А что, если нам девчонками переодеться?

— Охранник все равно нас узнает.

— Не узнает! Мы же в платьях будем!

— Узнает, — упорствовал Генка.

— Ну хорошо. Давай тогда придем, когда он сменится.

— Это другое дело!

И ребята поехали к Генке — примерять платья. По дороге они заскочили на Каменноостровский проспект. Самокатов запомнил во сне дом, где жили девочки-ведьмочки. Но наяву жилого дома на этом месте не оказалось. А была баня № 8.

Наконец мальчишки приехали на Лиговку, и Генка распахнул шкаф, в котором мать хранила свои наряды.

— Ого! — присвистнул Горохов. — И на фига женщинам столько тряпок?! Вон у меня две пары штанов, и мне вполне хватает.

Помимо одежды, у Генкиной матери нашлось несколько париков и полный набор косметики.

Друзья рьяно взялись за дело. Макс выбрал себе синенькое платьице в клеточку, а Генка — зелененькое в полосочку. Кроме того они натянули по парику. Горохов — с прямыми волосами, а Самокатов — с кудряшками… Все это сопровождалось взаимными подкалываниями и хихиканьем.

Когда мальчишки переоделись и подошли к зеркалу, они буквально упали от смеха.

— Ни фига себе! — хватался за живот Генка.

— Вот так фишечка! — вторил ему Макс.

И в самом деле, платья сидели на ребятах, как на корове седло. А парики — как на козе шляпа.

За платьями последовали сарафаны, юбки, блузки…

— Не то, не то, — морщились пацаны, крутясь перед зеркалом, будто заправские модницы.

— А давай пойдем в своем прикиде, — предложил Горохов. — Просто морды накрасим.

Сказано-сделано.

Мальчишки намазали себе губы, накрасили ресницы, подвели брови. И…

И вновь покатились со смеху.

— Нет, надо, конечно, какую-нибудь девчонку найти, — отсмеявшись, сказал Генка.

— Не просто девчонку, — уточнил Макс. — А крутую. Чтоб она могла все как следует разведать.

— Крутую, — в раздумье повторил Самокатов. — А что, если…

— Любка! — опередил его Горохов.

— Точно! Вот уж кто крутая!

— Да-а. Круче некуда.

И впрямь, их одноклассница Любка была самой крутой девчонкой Питера. У нее даже фамилия была — Крутая. И надо сказать, что Любка оправдывала свою фамилию на все сто процентов. Она являлась чемпионкой Петербурга по боям без правил среди юниорок; занималась в городском аэроклубе; лихо гоняла на своем «Лендровере», подаренном ей родителями… К тому же Любка была еще и писаной красавицей. Ну, просто-таки ходячая топ-модель с обложки модного журнала. Неудивительно, что она завоевала титул «Мисс Петербург» на конкурсе городских красавиц.

Ну а о том, что Крутая училась на одни пятерки, наверное, и говорить не стоит.

Все эти соображения пронеслись в головах Генки и Макса со скоростью торпеды.

— Отошьет она нас, — убежденно сказал Самокатов.

— Ты думаешь? — почесал затылок Горохов.

— Тут и думать не надо. Ясно, что Любка не подпишется.

— А может, подпишется?

— Фиг с маслом. Чего ей на нас корячиться?

— А вот чего! — Макс жестом фокусника вытащил из кармана блок жевательной резинки. — Она же на жвачке повернутая.