Шрифт:
Дворецкий почесал за ухом.
– Эх, ваше сиятельство… И чаво вам не спится?.. Видать, нечистая сила над вами насмехается… – неожиданно предположил он. – Надобно священника пригласить, усадьбу святой водою окропить. Говорят, помогаеть…
Он смачно зевнул и перекрестил рот.
– Ложитися почивать, ваше сиятельство… Более никакого шума не будеть… – убеждённо заявил дворецкий.
– Это ты отчего так решил?.. – удивился граф.
– Прошлый раз вы тоже весь дом разбудили. Акромя собачьего лаю, ничего мы с Прохором не услыхали.
Граф смотрел на дворецкого, размышляя: врезать тому по наглой роже прямо наотмашь? или – дать в ухо?..
– Поди прочь! – смилостивился граф.
– Слушаюсь… ваше сиятельство… – пробормотал дворецкий, бросил жалостливый взгляд на Прохора и пошаркал в свою каморку.
На следующее утро, управляющий, взяв сигнатуру[26], выписанную доктором Самойловым, велел заложить дрожки[27] и поехал в Ярославль за лекарством.
Николай Яковлевич же, пробудившись, отправил дворецкого в ближайшую церковь к отцу Дементию, что находилась в двух верстах от Шаховского, чтобы тот договорился со священником по поводу окропления усадьбы святой водой.
Священник, человек в почтенных летах, прекрасно знал легенду о пропавшем сто лет назад графе Шаховском, который, мол, обратился то ли в упыря, то ли в вурдалака. Серьёзного значения легенде не придавал: крестьяне любят почесать языками, детишек попугать. Да и история эта старая, можно сказать, с бородой, не имевшая в здешних краях никакого продолжения. Слава Богу, почти за сто лет с тех пор, как пропал граф, ни упыри, ни вурдалаки ничьей крови не напились.
Каково же было его изумление, когда перед ним предстал дворецкий графа Шаховского.
– Батюшка, смилостивись! – взмолился дворецкий и упал в ноги священнику, когда тот выходил из церкви после заутренней службы.
– Мил человек… – растерялся отец Дементий. – Да что с тобой приключилось?..
– Ох, отец Дементий, не знаю, с чего и начать… – растерялся дворецкий.
Отец Дементий обладал хорошей памятью и знал своих прихожан в лицо.
– Ты, любезный, не графа ли Шаховского человек? – спросил он.
Дворецкий закивал, готовый разрыдаться. Священник, почувствовав неладное, подхватил своего прихожанина и увлёк в сторонку, чтобы никто не услышал их разговора.
– Ох, отец Дементий, кабы вы знали, что у нас в усадьбе-то творится! Барин ночами не спит, всё ему звуки какие-то мерещатся. Совсем измаялся, сердешный… Мы уж и чердак и подвал излазали, токмо ничаво не нашли… Житья никому нет…
– М-да… – священник задумался. – Действительно, странные вещи творятся…
– Так вот и я говорю вчерась барину-то: нечистая сила с ним шутки шутит. А барин-то наш совсем занемог, грудная жаба так его и душит… И душит… – дворецкий не выдержал и разрыдался. – Одна надёжа на вас, отец Дементий: окропите усадьбу святой водой. Христом, Богом молю! Окропите!
Отец Дементий перекрестился.
– Да… слышал я про усадьбу оную разные рассказы, да всерьёз не воспринимал. Видать, напрасно… Жди, сейчас поедем в Шаховское.
Священник оставил дворецкого в полном смятении, сам же направился в дом, чтобы собраться, а затем в церковь – зачерпнуть в специальную склянку из серебряной купели святой воды, оставшейся от Крещенских праздников.
По мере приближения дрожек к усадьбе отца Дементия охватило волнение, затем…страх. Он трижды перекрестился и мысленно сотворил молитву. Неужто и впрямь – нечистая сила?.. Спаси, Господи…
Покуда отец Дементий боролся в усадьбе графа Шаховского с нечистой силой, изрядно обрызгав графские покои крещенской водой, а также напоив ею самого хозяина и свершив над ним молитву, Дмитрий Берсеньев прекрасно провёл время в Ярославле. Он заказал лекарство в аптеке Брохеля. Фармацевт занялся сложным подбором сигнатуры, сказав, что заказ будет готов не раньше, чем часа через два-три.
В это время Дмитрий заехал в гостиницу «Ярославская», где встретился с Сильвией, только что прибывшей из Москвы дневным дилижансом. Дмитрий привык к тому, что Сильвия стала часто наведываться в Ярославль. Он уже не мог представить своего существования без этой женщины…
Насладившись ласками возлюбленной, Дмитрий забрал лекарство из аптеки и направился обратно в Шаховское. Вечерело…
Сгущались сумерки, когда управляющий прямо с мороза, скинув одну лишь цигейковую шубу, вошёл в спальню графа.
– Вот, ваше сиятельство, то самое лекарство… – он достал склянку из кармана сюртука и поставил на стол перед графом.
– Благодарю… Прикажите горничной принести воды… Впрочем, позже… – граф испытывающе посмотрел на Берсеньева. – Скажите, голубчик, а вы что обо всём этом думаете?..