— Но ведь завтра ее не будет! — встряла Маша.

— Да ее вообще не будет! — рявкнул пристав.

— Тогда у вас головы не будет, — сказал Миша, двигаясь к выходу. — А я еще расскажу послу, как вы деньги на его содержание себе присвоили. Ему это пригодится, когда он с докладом к царю пойдет.

Миша выскочил за порог, утащив за собой Машу, и затаился невдалеке, слушая рев пристава.

— А откуда ты знаешь про деньги? — спросила Маша шепотом.

— Догадался, — ухмыльнулся Миша. — Я вообще уже чувствую себя почти как дома. Обстановочка, как у папы на работе…

— Ужас… — тихо сказала Маша.

— Расслабься, прорвемся, — отмахнулся Мишка. — В крайнем случае, слиняем.

— Нет, не в этом ужас, — сказала Маша. — Я думала, это временно… Что советская власть виновата… А получается, этому бардаку четыреста лет?!

— И что? — удивился Мишка. — Ужас-то в чем?

— В том, что это, наверное, безнадежно. И наивно думать, что…

— Толмач! — рявкнул внезапно появившийся Афанасий Юрьевич. — Своей милостью я назначаю тебя своим помощником.

Миша склонил голову в поклоне, скрывая довольную улыбку.

— Я поручаю тебе обеспечить сегодняшний ночлег нашему иноземному гостю.

— Благодарю за честь, — сказал Миша, — и прошу выдать мне деньги на обустройство.

Афанасий Юрьевич скривил страшную мину и потянулся к поясу, на котором висел кошелек. Отсчитал несколько монет и протянул Мише, сохраняя кислое выражение лица.

Миша забрал монеты, повертел в руках и тихо спросил:

— А за казнокрадство нынче одну руку отрубают или сразу обе?

Афанасий Юрьевич совсем скуксился и протянул Мишке весь кошелек.

— Если его светлость будет недоволен… — прошипел он.

— Его светлость будет очень доволен! — уверенно сказал Мишка. — На сегодня мне этих денег хватит.

Пристав нервно дернулся, а Миша уже уверенно тянул Машу на улицу.

— Итак, нам нужна кровать, — сказал Мишка. — Какие будут идеи?

— Я думала, ты знаешь, где ее взять, — испугалась Маша.

Миша смерил ее взглядом, который уничтожил бы любого, но у Маши к таким уже выработался иммунитет.

— От пристава набрался, — хихикнула она. — Ой, боюсь, боюсь… Ты пошли кого-нибудь в деревню, чтоб столяра нашли.

— Без тебя знаю, — буркнул Миша.

На удивление, в деревне быстро отыскались мужики, которые умели работать топором. Гораздо больше времени потребовалось, чтоб объяснить им, что нужно сделать.

— Да где ж это видано, чтобы в коробе спали! — возмутился один. — Не по-людски это! Как в гробу, прости господи!

Остальные загудели, соглашаясь с ним, и немедленно отказались делать бесовскую придумку.

Мишка сначала растерялся, потом удвоил обещанные за работу деньги. Мужики стали отказываться еще энергичнее… и тут Мишка понял, что нужно делать. Метнулся к повозке с продуктами, вытащил из нее две первые попавшиеся корзины.

— Чем бог послал! — громко заявил он. — Хлеб, соль…

Мужики остановились, и взгляд их стал заинтересованным. А когда Мишка вытащил кувшины, они совсем оттаяли и потянулись к нему.

Мишка очень боялся, что его рабочие напьются и не смогут ничего сделать. Но, обошлось — они повеселели и стали глядеть на мир гораздо позитивнее.

— От ишь ты, иноземец, — хихикал один, сбивая днище кровати. — Спать не может на лавке, нужно ему в домовину залезть.

— Да убогие они все, — говорил второй, — языка не понимают, тыр-мыр, рычит себе что-то… А сказать ничего не может! Немец, одно слово!

— Он англичанин, — встряла Маша.

— И что? Все одно немец, раз без языка. Немой, — разумеешь, девка?

Мужики веселились, Миша внимательно следил за работой, подтаскивая еду и кувшины. Надо сказать, что «богатейские» блюда были немедленно забракованы как несъедобные, и спросом пользовалась самая простая еда — хлеб, сыр и печеное мясо.

Маша же пошла договариваться с деревенскими женщинами, чтоб сшить на кровать матрац.

Чистое тканое полотно оказалось только у незамужних девок в сундуках, и расставаться с ним они не собирались ни за какие деньги. Только одна оказалась сообразительной и, узнав, что к ним в деревню заехал царский советник с иноземцем, тут же потребовала шубу.

— Где ж я тебе шубу возьму, лето на дворе? — изумилась Маша.

Девка сделала морду кирпичом, и Маша отправилась к Мише рассказать о ее дикой просьбе. Миша выслушал, и в отчаяние не ударился.