Шрифт:
Мужчина богатый, надежный, жених очень даже завидный, и свадьба обещала быть красивее некуда. Ходили слухи, что невесту он себе берет из деревни, но красотку неземную.
Вокруг церкви, где собирались венчаться молодые, уже через два дня подготовки начал клубиться базарный народ. Говорили, что праздничный стол будет, как у боярина, не меньше, а платье у невесты, как «у королевы, прости господи». К дому жениха постоянно подъезжали подводы, в которых что-то звякало, булькало или благоухало.
Да еще Фрося-юродивая, которая зря не болтала, и к смутным предсказаниям которой всегда прислушивались, подливала масла в огонь, время от времени вскакивая и заявляя: «Молод-молод-молодец, ведет девку под венец! А тут старый хрыч — иди и не хнычь!» или: «Ой не жити им, детей не крестити, а голубами шизыма полетити…».
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Юродивыми на православной Руси звали религиозных подвижников, которые прикидывались сумасшедшими. Это давало им право говорить правду о любых бедах и мерзостях, даже в лицо великим князьям и царям — и те боялись их трогать. Многие юродивые высоко почитались в народе и даже причислены к лику святых. Именем самого известного из них — Василия Блаженного — в народе окрестили храм на Красной площади (официальное название — Покровский собор).
Короче, ко дню свадьбы любопытство москвичей накалилось до предела.
Благо время было мирное, спокойное, и ничего столь же примечательного в городе не происходило.
— Невеста едет! Невеста!
Маша, наряженная, как кукла Барби, сидела в возке и психовала.
— Ну и растрезвонили! Как же мы через эту толпу протиснемся?
Народу, и правда, собралось неимоверное количество. Маша с Мишкой даже в самых смелых мечтах не могли себе представить, что их розыгрыш так удастся. Акакию, который правил повозкой, пришлось кнутом заставлять людей освободить проезд. При этом туча народу гроздьями висла вокруг.
— Ай, хороша невеста! — орал очередной «удачливый» визитер, получив кнутом по спине.
Еле продрались.
Маша вышла к церкви, дрожа, как лист на холодном осеннем ветру. Чем дальше заходил розыгрыш, тем страшнее ей становилось. Возле церкви важно стоял ее «жених», толпа вокруг вопила что-то не очень приличное…
«Господи, — пронеслось у нее в голове, — а если не получится? Меня действительно обвенчают с этим старым уродом?»
Помимо своей воли Маша запаниковала и споткнулась на входе в церковь.
Ее подхватили, поставили, потащили вперед.
Узкая дорожка к алтарю, темно, душно, под фатой нет воздуха… Сзади напирают, дышат в спину перегаром и луком, от свечей в глазах круговерть.
Священник что-то бормочет, но звуки не складываются в слова, а цветовые пятна вокруг — в лица…
— Это же розыгрыш, это неправда, — Маша пытается убедить себя, но сама себе уже не верит.
И вдруг…
Оживление, галдеж, звуковая волна прикатилась откуда-то с площади и разбилась об алтарь.
— Я не отдам ее тебе, понял!
Во всей этой мерзкой круговерти вокруг возникло родное лицо.
— Миша!
Маша рванула к нему с так, что пару ступенек пролетела, не касаясь ногами пола. Мишка поймал ее, и даже смог устоять на ногах.
— Это моя жена, я люблю ее, я ее никому не отдам! — громко заявил он.
— А-ах!.. — пронеслось над сводами церкви.
Толстый, как кадушка, жених с перекошенным лицом, священник с вылезшими из орбит глазами, толпа, разом подавшаяся вперед.
— Убрать этого голодранца! — проорал жених.
Надрывно, с оттягом зазвонил колокол.
— Мы находимся в конце XV века, — затараторил Мишка, — рядом с нами Чохов — знаменитый мастер, отливший Царь-пушку, мы недалеко от пушколитейных мастерских, и, наверное, от этого произошло название улицы Пушечной.
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Судя по всему, Маша с Мишей устроили инсценировку свадьбы в церкви Софии Премудрости Божией, расположенной на Лубянке. Этот храм расположен недалеко от Пушечного двора — старинного центра литейного производства. На Пушечном дворе в XV–XVII веках находилась казенная мануфактура, изготовлявшая пушки, колокола, паникадила. В конце XVIII века Пушечный двор стал хранилищем оружия, боеприпасов и знамен, которые в 1802 году передали в Кремлевский арсенал, а здания Пушечного двора снесли. Но Пушечная улица осталась до сих пор.
Жених багровел, толпа ревела, колокол звонил, ничего не происходило. Миша судорожно сжал Машу и прошипел:
— Не получается. Что еще нужно сказать?
— Если все получится, то Чохов отольет колокол, который доживет до наших дней, — откликнулась Маша.
Ничего…
— Миш, знаешь, я много думала про то, что нам в прошлый раз этот иноземец наговорил. Неправ он, — Маша затараторила быстро-быстро. — Он говорил, что люди хорошие, а царь плохой. А посмотри — этих царей была прорва и все разные, а бардак все время одинаковый. Не в них дело, понимаешь? Дело в нас! Царь людей не изменит, пока они сами этого не захотят! Пока мы сами этого не захотим!..