Дверь распахнулась будто бы сама собой, а его сиятельство глянул прямо в глаза Маше. Это был странный взгляд, как будто просительный и вместе с тем уверенный. Старый и одновременно молодой. Бодрый и усталый. И было еще что-то такое в этом взгляде, что заставило Машу покраснеть от смущения и опустить голову, а Мишку — сжать кулаки. Но не успел он отказаться от вежливого приглашения, как Маша, так и не подняв глаз, шагнула в распахнутую дверь.

— Прокла, отведи отроков на кухню. И определи на постой.

Старая женщина, встретившая их на пороге, поджала губы и пронзила Машу ненавидящим взглядом.

— Опять дармоедов привел, — зашипела Прокла над ухом у Миши, — вечно всякую шваль с улицы тащит…

— Мы не шваль! — возмутился Мишка.

— Шваль, не шваль, а жрешь небось за двоих.

— А вам-то что? — разозлился Миша. — Не вы тут хозяйка.

— Да если б не я, тут бы уже и хозяйства никакого не было! — забурчала Прокла. — Все б давно роздал на всяких дармоедов. У его сиятельства душа-то добрая, а вот мозгов, прости господи, вообще нет. Он с себя последние штаны снимет и голодранцу какому отдаст. Если тот голодранец брямцать умеет или кисточкой мазюкать. Идите уж, ешьте. Только совесть-то имейте, запасы не резиновые…

Маша с Мишей оказались в просторной кухне. Прокла, не останавливаясь ни на секунду, бурчала, но вытаскивала из огромного буфета чашки и плошки. При этом она сверлила ребят тяжелым взглядом.

— Я все равно есть ничего не смогу, — шепнула Маша. — Я подавлюсь под этим взглядом.

Но, к счастью, в доме что-то грохнуло и посыпалось, и Прокла, всплеснув руками и обозвав всех «безрукими балбесами», вынуждена была покинуть кухню. Маша робко двинулась к столу, так робко, что Миша обогнал ее уже на втором шаге.

— Сами они дармоеды! — громко заявил он, разворачивая тряпицу. — О! Сыр! Мммм… Вкусно… Дафай пожрем и линяем отшуда.

Маша взяла кусочек и принялась жевать, тупо глядя в стену.

— Флыф… Шлыф… Тьфу… Шлышь, Маша!

Миша пощелкал у нее перед носом пальцами.

— Ты, давай, ешь быстрее, и пойдем.

— Куда?

— Что значит куда? — взвился Мишка. — Не собираешься же ты сидеть тут, у этого…

— Миш, у нас нет другого выхода, — произнесла Маша загробным голосом.

— С чего это? — испугался Мишка.

— Ты понял, что он про крепостных говорил?

— Да, но что…

— Ничего ты не понял, — перебила его Маша, — сейчас крепостное право, беглых ловят. Мы от дома не отойдем, нас поймают.

— Подожди, а как они узнают, что мы крепостные?

— Не знаю. Но, похоже, в этом времени бедные все крепостные.

— Да ладно, — отмахнулся Мишка, — не может быть.

— Здесь все может быть, — мрачно сказала Маша. — Тебе эти «ловцы» наших ментов не напомнили, а? Они еще спрашивали что-то вроде прописки, вообще один в один.

Миша потрогал разбитую скулу и задумался.

— Ладно, давай день тут посидим. Выясним, что за время, что за прописка и что нам делать. А потом вперед, под бой колоколов. Достало уже все, домой хочется.

— Да, — тихо сказала Маша, отложив надкусанный кусочек сыра.

Утром Мишка страшно напрягся. Он был уверен, что его, как обычно, отправят на тяжелую физическую работу. Но была тишина, никто его не будил. Те, кто ночевал с ним в одной комнате, тихо встали и расползлись по дому. Через некоторое время Мишке самому надоело валяться, да и поесть он был не прочь… Встал и пробрался на кухню.

На кухне Маша сидела за столом и с умиротворенным лицом чистила ложки.

— Тебя уж запрягли? — спросил, зевнув, Миша.

— Я сама взялась, — сказала Маша, — надо ж еду отрабатывать.

— Ох уж эта твоя справедливость! — вздохнул Миша. — Ничто ее у тебя не отобьет. Что тут отрабатывать? Сыра кусок?

Маша сжала зубы и принялась тереть ложку с удвоенной энергией.

— А где эта карга старая? — поинтересовался Миша.

— У нее спину скрутило. Лежит у себя, ругается на чем свет стоит. Говорит, без нее тут все пропадет.

— Ну и отлично! — обрадовался Мишка. — Значит, можно поесть спокойно.

Но спокойно поесть не удалось: через минуту в кухню вбежали две девицы и загомонили разом.

— Ох, сегодня ж его сиятельство обед дают, а прислуги-то никого и не осталось, как управимся, не знаем.

— А где все? — спросила Маша.

— Да в имении все, поехали сады обирать. У Пал Иваныча сады огромные, там не справляются, вот он и отправил всех городских, чтоб подсобили. А Прокла слегла…

— А вы? — спросила Маша.