Шрифт:
Но так долго, как сможет, и чего бы оно ему не стоило, он будет пытаться поощрять эту связь.
— Ну, Джим, полагаю, настало время подвести этот раунд к его завершению. — Девина сделала очередной пируэт. — Я должна вернуться к работе, но скоро увидимся.
— Если Век в этом доме, почему тебе нужно быть где-то еще?
— Как я сказала, я занятая девочка. Скоро ты все поймешь. — Она послала ему воздушный поцелуй. — На сейчас — пока. И, Эдриан, позвони, если нужно будет выплакаться.
На этой ноте, она исчезла в ночи, взимая вверх, растворяясь в дымке.
Дерьмо. Раз она не здесь рядом с Веком, то, похоже, битва проходит где-то в другом месте.
— Черт, — пробормотал он, готовый ударить что-нибудь.
— Нет, — сказал Эдриан. — Мы останемся здесь. Мы останемся с Веком.
Джим оглянулся. Старый Эдриан? Именно ему бы не терпелось сорваться с цепи и последовать за ней. Новый Эдриан? Равнодушный ублюдок был адски собран, его холодные, бесстрастные глаза нашли глаза Джима.
— Она не проведет нас, — заявил Эдриан. — Мы останемся здесь, сосредоточенными. Отвлекающий маневр не сдвинет меня с места.
«Да, об этом я и говорю» — с уважением подумал Джим.
В этот момент звук машины, подъехавшей к дому, вспорол ночь. Кинувшись к улице вместе с Эдрианом, Джим расчехлил кинжал… но обнаружил лишь эмблему «Домино», сияющую на крыше седана.
Вот блииииин. Пицца… и секс. Может, Девина была права.
Сложно не завидовать.
Разносчик вышел из развалюхи и побежал по дорожке. Век открыл дверь, расплатился наличкой, скрылся в доме. Машина отъехала.
В последующие минуты Джима подмывало последовать за Девиной; он мог чувствовать ее присутствие где-то в городе… но может, именно этого она и добивалась?
Ей никогда нельзя доверять.
Новый Эдриан был прав: они останутся тут и не отступят.
— Спасибо, дружище, — сказал Джим, не сводя глаз с закрытой и запертой передней двери дома.
— Нет проблем, — донесся краткий ответ.
Глава 33
Век не обращал внимания на вкус пиццы. Хрень могла быть посыпана резиновыми шинами или кусками гипса, плевать.
Он не мог перестать думать о Рэйли на той раковине, с широко разведенными ногами, и руке, касающейся лона.
Сидя рядом с ней за кухонным столом, Век прекрасно осознавал, что Рэйли думала о том же, потому что она ела со значительной расторопностью. Ничего неряшливого и неженственного… аккуратно и быстро.
Он ел также. Только с меньшей аккуратностью.
Когда они смели все, кроме последнего кусочка, он откинулся на спинку стула и взглянул на потолок.
— Так где твоя ванна? — спросил он обыденным тоном.
К слову об одной из ее улыбок. От которой хотелось зацеловать ее.
— Я покажу тебе. Ты доешь этот кусочек?
— Нет. — Черт, если бы ее голодный желудок не урчал, он бы отвлекся только на то, чтобы отослать прочь разносчика пиццы. Но он хотел убедиться, что она поела. — А ты?
— Я сыта.
А я готов заполнить тебя, подумал он.
Поднимаясь на ноги, он протянул ей руку.
— Показывай дорогу.
Рэйли так и сделала, отведя его вверх по лестнице в свою комнату, которая ничем не походила на пустую клетку, в которой спал он. В ее личном пространстве на трех окнах висели милые шторы, на кровати раскидана уйма подушек, а одеяло было столь толстым, что казалось, вполне могло сойти за батут.
Идеальное место для занятий любовью.
— Ванна вон там, — прошептала она, указывая в противоположную сторону.
Он прошел туда, ступил в темноту и нащупал на стене выключатель. Нажав на него, Век почти рухнул на колени с благодарственными молитвами.
С изогнутыми ножками. Глубокая, как пруд. Широкая, как кровать снаружи.
И, кто бы мог подумать, давление в кране вполне выдержит пожарный рукав.
Когда хлынула горячая вода, и уровень начал подниматься, он повернулся, чтобы позвать…
— Матерь… Божья… — выдохнул он.
Рэйли избавилась от всей своей одежды и сейчас стояла обнаженная в дверном проеме.
Как закоротить мужской мозг: он видел лишь красивую кожу, идеальные груди, крутые бедра, которые умирал, как хотел сжать руками.
Когда он попытался сформулировать ответ, не включавший проклятья, и даже хуже — просто не истечь слюной, она стянула резинку с волос и тряхнула головой, освобождая красную копну… отчего ее груди слегка качнулись.
— Иди сюда, — сказал он хриплым голосом.