Не дожидаясь приглашения, Виноградов сел. Он хорошо владел собой и ничем не выдал своих чувств — достаточно неприятных.

Тянуть телефонный разговор не имело смысла. Рассветов вдруг скомкал телефонную дискуссию, велел позвонить через четверть часа и швырнул трубку на рычаг.

— Ну? — отрывисто бросил он, повернувшись к Виноградову всем корпусом, и колючие глаза его впились в лицо ученого.

— Почему вы не утвердили эти акты об опытных плавках? — спокойно спросил Виноградов, раскрыв принесенную папку.

— Потому, что не доверяю полученным результатам.

Рассветову очень хотелось назвать акты «филькиными грамотами», но он сдержался.

— Вы считаете нас шарлатанами?

— Почему? Вы просто можете принимать желаемое за сущее.

— Но результаты этих плавок почти повторяют друг друга.

— Именно это и настораживает. Я не новичок в мартеновском деле и знаю, что воспроизвести во всех мелочах плавку нельзя. Отклонения — и серьезные — должны быть.

— Я приписываю наши успехи искусству мастера. Терновой весьма опытный человек.

— Меня можно не агитировать. Относительно Тернового у меня есть мнение.

Разговор напоминал стычку фехтовальщиков. Пока дело не дошло до настоящей схватки, и они только прощупывают друг друга осторожными уколами рапир. И вдруг прямой выпад:

— Вы против наших опытов?

— Определенно. Они дезориентируют людей. Внушают ложные надежды.

— Но это же нужно обосновать! — чуть повысил голос Виноградов и выпрямился.

Рассветов, наоборот, благодушно прищурился и отечески мягким тоном почти промурлыкал:

— Своими опытами вы рубите тот сук, на котором сидите. Имеете вы представление о том, что такое номерные стали?

Виноградов уже овладел собой; он на миг ощутил досаду на самого себя за то, что чуть было не потерял терпение. И с еле заметной иронией сказал:

— По-моему, некоторое представление имею. Я ими занимаюсь уже лет десять.

— И весьма односторонне. Конечно, флокены — ваше сильное место. А структура?

Виноградов слегка приподнял брови:

— Простите, не понимаю.

— Не понимаете, потому что на эту сторону вопроса вы не обращали внимания. А при том способе выплавки, который вы предлагаете, структура номерной стали ухудшится. Вот, пожалуйста, микрофотографии проб, взятых от ваших опытных плавок. Могу я утвердить такое?

И Рассветов вынул из стола несколько снимков. Сомневаться не приходилось: крупные посторонние включения — сульфиды, оксиды…

— Однако нигде не отмечено, что это именно наши плавки, — хладнокровно заметил Виноградов, возвращая фотографии.

— Очевидно, я должен приложить к ним протокол испытаний? — оскорбленно сказал Рассветов.

— О, нет, нет! — Виноградов поднялся и взял свою папку с актами. — Видимо, теперь придется прилагать к актам фотографии проб, коль скоро вы ввели это новшество. Хорошо, я договорюсь с Вустиным. Будем каждый раз составлять протоколы.

Он уже повернулся к двери, когда его остановил голос Рассветова.

Э-э… Оставьте ваши акты. Я просмотрю их еще раз.

Когда Виноградов вышел, Марина вскочила с места, тревожно глядя на него. Он нахмурился.

— Приказываю, немедленно отправляться спать. Что это за безобразие? Куда вы будете годиться завтра?

— Дмитрий Алексеевич, а как наши акты?

— Не поднимайте вы паники из-за пустяков. Дайте человеку покуражиться. Будут утверждены.

И это была вся награда за полчаса мучительного ожидания!..

Марину терзало любопытство, так хотелось узнать, что происходило там, за этой внушительной дверью. Но она воздержалась; лицо Виноградова подергивалось еле приметной судорогой отвращения — видно было и так, что свидание оставило неприятный осадок. Они молчали до самой гостиницы и только уже у дверей Виноградов попросил:

— Когда отдохнете, принесите мне последние иностранные журналы. Выберите все, что касается микроструктуры сталей и неметаллических включений.

Конечно, Отдыхать Марина и не подумала. Приняла холодный душ, выпила чаю и отправилась в библиотеку. Поручение доставило удовольствие — все-таки, предлог лишний раз встретиться с Верой. Они теперь только в библиотеке и встречались; отношения у Марины с Валентином испортились, и в гости к Вере она уже не приходила.

Но поговорить с Верой не удалось — у ее стола все время сменялись читатели, и Марина, забрав стопку иностранных журналов, уселась в читальном зале. Скоро в крупном исследовательском ежемесячнике попалась интересная статья — авторы писали о лабораторных опытах, в некоторых чертах сходных с теми, которые проводили еще год назад в Инчермете. Они подходили к вопросу несколько иначе, и методика опытов была другой, но мысль двигалась в том же направлении, и выводы приближались к тем, которые сделал Виноградов. Статью уже читали: на полях пестрели тонкие карандашные пометки, некоторые строки и даже абзацы были отчеркнуты. Марина читала с увлечением, ничего кругом не замечая. И вдруг ее словно ударило током — за спиной прозвучал знакомый голос. Олесь!.. Куда только девался интерес к ученым английским авторам, Марина оглянулась: он сдавал Вере большую стопку книг.