И нельзя сказать, чтобы она была глуха к музыке. Эти страстные метания во второй части сонаты, короткие отчаянные вскрики в конце каждой бурной музыкальной фразы, это стремительное движение ритмического рисунка, как всегда, вызывало в ней представление о человеке, который в горе ломает руки, бьется головой о глухую стену, кричит, взывая к кому-то, молит, не получая ответа. Но в сердце, полном счастья, не было места для боли и жалости. И постепенное замирание бурного порыва, переход к мрачной мятежности финала она восприняла, как уверение — все будет хорошо.

Как ни упрашивали восхищенные слушатели сыграть еще, Виноградов наотрез отказался.

— У меня не такое настроение, чтобы играть. Вы меня извините. Мы с Мариной Сергеевной пришли к Александру Николаевичу по делу. Вот, когда вся эта история разъяснится, тогда пожалуйста — буду играть для вас хоть целый вечер.

Эти слова сразу охладили присутствующих. Стало стыдно Марине — как она могла забыть! — и у Олеся стало строже, словно отвердело лицо, и Леонид озабоченно переглянулся с ним.

— Вы, может быть, пройдете в мою комнату? — предложил Олесь. — Там будет удобнее беседовать.

И вот они в низкой светелке под крышей. Низкий потолок, невысокое, вытянутое в ширину окно, простой стол и три стула, а в глубине — узкая железная койка и тумбочка. Почти спартанскую обстановку подчеркивало обилие книг, размещенных на простых сосновых полках.

— Для меня много неясных пунктов во всей этой истории с бракованным металлом. Оказывается, я напрасно надеялся на лабораторию — нигде не могу найти последовательных записей об изменениях в ходе плавок, — сказал Виноградов.

— Вам может рассказать Миронов, он заправлял у нас всем этим делом.

— Нет, нет, мне нужно что-то более объективное. Вы, кажется, вели фотографии плавок, как мы уговаривались…

— Я вел записи и очень подробные… Не знаю только, правильно ли, но старался не пропустить ничего.

— Мне именно это и надо. Я ведь только на вас и надеялся. Знаете, у меня такое чувство, что я в них найду разгадку, — оживленно сказал Виноградов.

Олесь с некоторым колебанием положил на стол две пухлые тетради в дерматиновых обложках и смущенно сказал:

— Только не знаю, как вы разберете. Я записывал для себя, не обрабатывал ничего.

— Да разве в этом дело? — воскликнул Виноградов, жадно раскрывая тетради. — Извините, я посмотрю их пока здесь.

Виноградов перелистывал страницы с загнутыми уголками, исписанные карандашом, испещренные формулами и цифрами. Марина в это время расспрашивала Олеся о Вере. Но ничего утешительного не узнала.

— Очень тяжело, она переживает все. Чем ей помочь — не знаю. И на глаза неудобно попадаться — словно я сам виноват. А с Валентином просто говорить не могу. Подлец и подлец.

— Скажите, что это за «экзомикс»? — прервал их Виноградов. — Вот тут вы пишете: «После разливки слитки в изложницах засыпали „экзомиксом“». И еще в одном месте. И вот на этих двух плавках, что забракованы.

— Это мироновская смесь для уменьшения обрези головной части слитка. Попутно с новой технологией он пробовал и свое изобретение.

— Состав знаете?

— В основном порошок алюминия и магния и еще какие-то составные части. Окалина, кажется, и еще что-то. Впрочем, я не уверен. Он не рассказывает о точном составе, хочет подать заявку на изобретение.

— На других марках он применяет эту смесь?

— Да, почти на всех. Опыты поставлены широко. Они начаты еще до вашего приезда.

— Не знаете, получался брак или нет?

— Я не в курсе дела, — сказал Олесь. — Вам лучше Вустин скажет. Но, насколько знаю, нет.

— Вы думаете… — начала Марина, но Виноградов перебил ее.

— Я ничего еще не думаю. И даже не предполагаю. Для этого слишком мало данных. И вам не советую спешить.

Он говорил сухо и строго, и Марина обиделась:

— Я же говорю, что никакого научного работника из меня не получится. Вы сами подчеркиваете это.

Словно не расслышав ее слов, Виноградов попросил у Тернового тетради, попрощался и пошел к выходу, не дожидаясь Марины. Она недоуменно подняла брови, повела плечами и, пожав руку Олесю, поспешила за ученым.

Снова начались опытные плавки в мартеновском цехе. По просьбе Виноградова представители технического отдела и лаборатории записывали все ступени технологического процесса. Вместе с тем, чтобы проверить еще неясные подозрения, Виноградов попросил произвести засыпку новой термитной смесью «экзомикс» контрольных слитков номерных сталей, выплавленных по старой технологии.