Валентин был обижен этим донельзя. Он так привык уже к курившемуся вокруг него фимиаму лести, что просьба Виноградова показалась ему чуть ли не покушением на его авторитет.

— Если бы дело было в моей смеси, то и на других сталях появились бы различные пороки, — заносчиво объявил он. — Однако я работаю над ними с марта месяца, и никогда ничего не было замечено.

Но раз вы уверены в своей смеси, зачем вам волноваться? — резонно возразил Виноградов. — Вы лучше скажите ее точный состав и вообще, как вы ее применяете.

Но, как и сказал Терновой, в составе не было ничего особенного, смущал только высокий процент окалины.

Первые же две плавки — по старой технологии и по новой — оказались совершенно хорошими в готовом прокате. Только опытная плавка отличалась полным отсутствием флокенов, что и отметила себе Марина. Остальных это не интересовало — искали только «белые пятна», одни «белые пятна».

Марина на это время забыла о мартеновском цехе. Ее полем битвы стали лаборатории — металловедческая, механическая, микролаборатория… Она сама просматривала шлифы в микроскопе, изучала микрофотографии, серные отпечатки, результаты испытаний на сопротивление удару, разрыву, сгибанию… Рабочий день был уплотнен до предела и не кончался с гудком.

Но Марина не испытывала усталости. Все ее существо было исполнено радости и подъема, любовь утраивала силы и желание работать.

В эти дни пришло грозное письмо из министерства, в котором Савельеву предлагалось дать объяснение по поводу срыва «Волгосталью» ответственных заданий. Савельев по телефону долго убеждал дать заводу возможность и время самому во всем разобраться.

Следующие плавки проведи с засыпкой в изложницы «экзомикса». Против всяких ожиданий Виноградова плавки снова оказались хорошими. Ни в одной пробе не было «белых пятен». И снова опытные плавки не имели флокенов.

— Вы что-нибудь понимаете? — опросила Марина Виноградова. — Я — нет. Остается только предположить, что кто-то творил что-то незаконное со сталью в наше отсутствие.

— Постойте, постойте, Марина. Вы слишком скоры на заключения…

Однако такое мнение складывалось не только у Марины. На совещании по обсуждению результатов Савельев сказал:

— Вам не кажется странным, что с приездом ученых все пороки исчезли, как по волшебству?

— Видимо, мы недостаточно контролировали деятельность комплексной бригады, — проворчал Рассветов, который не мог не испытывать некоторого беспокойства.

И на следующий же день, когда выплавлялась номерная сталь, он лично проследил за всем процессом, не уходя с рабочей площадки. Давно уже он не проводил в цехе столько времени. Ему было очень тяжело. Пот лил с лица, синяя спецовка, которой он заменил привычный белый китель, противно липла к спине и плечам, сердце колотилось до того, что ему не раз и не два приходилось стоять у вентилятора. Хорошо еще, что захватил свой стакан — из него он мог пить, не опасаясь микробов.

Так прошли пять часов. Наконец, в ковш забросили раскислитель, бурлящая, кипящая, в снопах искр ринулась из печи ослепительная река. Казалось, можно было бы и отдохнуть, но Виталий Павлович не щадил себя. В сопровождении Виноградова он спустился в литейный пролет. Валентина они нашли не сразу: он наблюдал, как рабочие перелопачивают серый сухой порошок.

— Что это вы делаете? — спросил Рассветов.

— Перелопачиваем «экзомикс». Вчера истратили все, что было мной приготовлено. Составлял снова.

— Почему? У вас же старого сколько угодно?

— Я решил, что для контрольных плавок надо сделать все заново. Чтобы уж, знаете, никаких подозрений, — с нотой обиды сказал Валентин.

— А в наше отсутствие старой смесью пользовались? — спросил Виноградов.

— Конечно. У меня не было никаких оснований отказываться от нее.

— Я вас попрошу засыпать сегодня слитки старой смесью, — оказал Виноградов.

Валентин подчинился с оскорбленным и недовольным видом.

На предметном стекле микроскопа лежала отшлифованная пластинка пробы.

— Марина Сергеевна, загляните, — почему-то полушепотом сказал инженер-металловед, поднимая голову от окуляра.

Марина приложила глаз и увидела необычную структуру — такой она еще не видела в образцах этой стали.

— Вот, пожалуйста: чистое железо. Типичное «белое пятно».

— Поймали-таки… — откинулась Марина на спинку стула. — Но интересно, почему его не было вчера?

То, что озадачило Марину, для Рассветова стало сразу ясно. Так вот как понял его Валентин! Мальчишка, щенок! Виталия Павловича душил гнев — гнев человека, едва избежавшего опасности.

И когда на заседании были продемонстрированы результаты испытаний, Рассветов поспешил воспользоваться возможностью и отмежеваться от происшедшего. Особенный упор он сделал на то, что и прежде слитки засыпались смесью непроверенного состава, следовательно, виновником брака был не кто иной, как Валентин Миронов.