Увы; будто бы огромная, больше капитановой "коробочки" грузовая телега осталась на той стороне.

Как и Пагди.

И это последнее обстоятельство было воистину многажды большей трагедией, ибо вместе с Пагди исчезла самая возможность добыть столь необходимое Варте снадобье.

Кави всполошился сразу, едва лишь друзья ринулись из пещеры навстречу знакомому голосу, едва лишь сделалось видно, что терзаемый в объятиях, мокрый сударь капитан лишился меча.

– Кави!
– поспешно обратился он к младшему, - немедля ищи меч! пока не унесло его течением.

К чести юного тумула, тот, нимало не обинуясь, ринулся было в воду - затем лишь, чтоб оказаться пойманным за розовое острое ухо.

– Стой, - мрачно сказал сударь капитан, - нет меча.

Остаток вечера прошёл... сперва в тягостном молчании; затем во всё более жарком поиске выхода из сложившейся бедовой диспозиции; наконец - наново в молчании. Немец, впрочем, в основном отмалчивался - то ли имел особые планы на будущее, то ли, напротив, никаких планов не имел и потому особенно остро переживал свой крах.

Кави склонялся к последнему - ибо без Пагди...

О суры! Эльф с неприязнью к себе самому чувствовал, что в присутствии сударя капитана снова утрачивает какую бы то ни было тягу к самостоятельной борьбе.

– Ладно, - сказал наконец капитан, делая последний глоток мадьи, - в этот раз я крепко подмёрз. Пойду спать. Молодого в караул не ставь, сам знаешь.

Правду молвить, юный эльф в последнее время сделался много ответственней и уж не позволил бы себе заснуть на посту... впрочем, Немец как всегда был прав.

Хотя так и не объяснил причин, согласно которым надлежало им укрываться в этой пещере.

Друзья досиживали у вяло иссякающего огня. И Дурта, и сам Кави испытывали такое оскудение духа, что даже и не пресекли притязаний юного эльфа на тыкву с остатками мадьи. Сказаться сие обстоятельство не замедлило.

Петь мальчишке, разумеется, воспретили, - из дальнего грота доносилось серьёзное, мужественное похрапывание сударя капитана, - но помешать говорить... проще оказалось дождаться, пока сия ирина благоглупостей, хвастовства и неуместных цитат из древних свитков иссякнет самосильно.

– А нет, здесь нормально вообще, - вальяжно поблёскивая глазами, вынес мальчишка очередной свой не особенно воздержный вердикт. Прочие завязанные им темы беседы покамест не вызвали особого интереса у взрослых, и юноша тщился высечь хоть какую-нито искру внимания.
– Нормальная пещера. Ты молодец, Дур... Думья. Га-аржусь тобой. Но завтра всё равно в город пойдём. Или в лагерь? Или в город...

– Спать ложись, драконья погибель, - сумрачно приказал достойный Дурта.
– Куда нам теперь в город...

– А что? Вот капитанова одежда просохнет - и пойдём. Аутентично. Меча-то больше нет вообще, теперь Адинам опомнится.

Дурта переглянулся с эльфом.

– Кави, - осторожно сказал достойный мудрец, обращаясь, разумеется, к младшему, - давай проясним: что тебе известно о том, почему капитан принудил нас покинуть лагерь? Это как-то связано с покушением на принца Содару? Неужели Его Величество полагает, будто кто-то из нас причастен к...

– А всё известно, - радостно сообщил мальчишка, торопясь поделиться откровением.
– Капитан думает, что это Адинам приказал убить Содару.

– Что?!
– разом прошипели оба взрослых.

– Ага. А зачем ему теперь Содара? Он же хотел Северные княжества отдать Содаре в кормление, а когда пришёл капитан, он же захотел их отдать ему.

– Кто отдать кому?
– слегка шалея, переспросил старший.

– Адинам. Капитану. Адинам - капитану. Отдать Северные княжества.

– Ложись спать, действительно. И больше никакой мадьи, исключено.

– А вот и нет!
– запротестовал юный тумул.
– Я же был в шатре вообще. Ну, не в самом шатре, а я рядом подслушивал. Адинам говорит: женишься. А капитан говорит: ага, и полцарства впридачу. И смеётся так, по-капитански. А Адинам говорит: пока только Северные княжества, а престол потом, после моей смерти. А про эльфов своих, говорит, забудь, что нам эльфы. Им, то есть, эльфы. А капитан говорит...