Он, конечно, тут же опомнился. Варта - не ростовское судилище, здесь цыбульников нема - нельзя срывать злость, усталость, растерянность на ни в чём не повинных людях. И ни в чём не повинных эльфах тоже нельзя.

Что, капитан, нервы? Нервы, куда без них-то. Оно, конечно, понятно. И ведь, - особенно-то поганая мыслишка, - если пути на Землю больше нет, самый сытый вариант - действительно в цари податься.

Обложили, итить-колотить!.. Иван Васильевич Бунша тире Подколесин. "В разжиженном состоянии", прости, Фёдор Михалыч.

– А почему ты не хочешь жениться?
– простодушно поинтересовался эльфёнок, очевидно не выдерживая всеобщего мрачноватого молчания.
– Севати красивая.

– Ты совсем с друпады рухнул?
– сказал капитан, дощёлкивая магазин.
– А - я женат...

– А ну и что, ну и что! Вот у орков...

– Бэ - ей шестнадцать, мне сорок два почти. Я, по-твоему, на кого больше похож: на орка или на престарелого сатира?

– На орка, конечно, - без малейшего колебания заявил эльфёнок, - только клыков нет и кожа не...

– Молодец, - сказал капитан, обращаясь к старшему Кави, - горжусь тобой, достойную смену воспитал. Собирайся живей. Конокрадствовать пора.

Цель была определена - и к Немцу медленно, но неотвратимо возвращалось привычное расположение духа. Во второй половине дня, когда до гробниц оставалось всего ничего, вернулось окончательно.

– Далеко ещё?

– О нет. Сейчас мы одолеем сию ирину, выйдем на взлобок - и грандиознейшая из гробниц, усыпальница Адинама Первого раскроется пред нами во всём своём духоподъёмном великолепии.

– Помнится, ты говорил - это просто небольшой такой курган, с колонной?

– Так и есть, однако величие первого из императорского рода Варты столь значительно и ощутимо...

Кави замолчал. Это было странно - обычно его бесконечные славословия приходилось останавливать более принудительным способом.

– Что не так?
– тихо спросил капитан, наблюдая нервные подрагивания эльфийских ушей.

Кави поморщился.

– Я не слышу колокольцев, каковые должны висеть на привратных шестах, сударь капитан, - признался он с некоторым смущением.
– Либо слух мой несколько огрубел в общении с Вашими громобойными орудиями... что, полагаю, навряд, ибо продолжительность и интенсивность этого общения...

– Либо? Не томи.

– Либо же наше намерение посетить гробницу Адинама Первого совпало во времени с посещением сего святого места очередной делегацией родовитого дворянства. Однако традиционный осенний выезд к местам поклонения и возвышенной скорби в этом году уж состоялся. Право, теряюсь в догадках - ежели только допустить, что...

– Это надолго?

– Обычно не долее двух или трёх недель. Возможно - месяц. За такой срок даже и самые усердные искатели буколических увеселений, как правило, иссякают сердцем и поспешают вернуться в город. Впрочем, ежели у гробниц решили разбить малый лагерь беженцы из Нагары, пережидающие здесь чуму и общее нестроение...

– Обойти можно?

– Полагаю, вряд ли, сударь капитан. В своё время мне довелось попасть во внутренние помещения гробницы весьма своеобычным путём...

– Ты сдуру влез на колонну, - терпеливо сказал капитан, - земля была сырая, "поплыла", свод не выдержал, ты провалился. Так?

– Увы. В своё оправдание должен отметить...