– Ваше беспокойство лишено всяких оснований, сударь капитан, - сказал принц, наблюдая, как младший последний раз машет им рукой и скрывается за ближайшим взгорком. На душе сделалось определённо тоскливо.
– К утру обернётся.

– А что, эльфы все в темноте-то видят?

– Увы; только лесные. В городских семьях ночное зрение постепенно утрачивается за ненадобностью.

– Правильно, - хмыкнул Немец, - "за ненадобностью". Пойдём-ка в дом.

За время их отсутствия несчастный Дурта снова пришёл в себя и теперь тяжело ворочался, пытаясь хоть чуть удобнее устроиться на низком ложе. Достойный мудрец поднял на входящих воспалённые глаза, попытался было произнести какую-то очередную мудрость - но тут же и зашёлся в приступе мучительного мокрого кашля.

Немец терпеливо дождался, когда сипящие и булькающие звуки немного стихнут, и, протянув руку, ощупал высокий лоб с крупными каплями испарины. Дурта поморщился, но каким-либо иным образом возмущения не выказал. Казалось, он, - вопреки очевидному, - никак не может поверить в собственное внезапное нездоровье. Кави припоминал, что мудрец действительно хворал весьма редко... о да; пожалуй что и ни разу за всё время их знакомства - там, в будущем.

– Рановато лысеешь, Дурта, - осуждающим тоном произнёс сударь капитан.
– Лысый мудрец никому не нужен, запомни.

– Эээ...
– только и нашёлся ответить недужный.

Кави, много более привычный к своеобычным манерам капитана, тихонько рассмеялся.

– Жар, вижу. Мокрота отходит... Здесь болит?

– Здесь... и здесь, - подтвердил Дурта, вяло указывая на разные участки собственной груди.

– Угу, - пробормотал Немец, перехватывая его запястье, - тихо...

Несколько долгих мгновений все молчали; сударь капитан держал тонкую руку своего случайного пациента. Кави поймал взглядом страдальчески прищуренные глаза Дурты и улыбнулся так тепло и ободряюще, как только умел.

– Я не доктор, - сказал сударь капитан, закончив слушать кровяную жилку, - но пневмония, уверен.

– Эээ... давайте проясним: "пневмо" - это, как понимаю...

– Лёгкие, Дурта, лёгкие. Не душа.

– Не душа?
– протянул достойный мудрец таким разочарованным тоном, что будь у принца хотя бы малейшие сомнения в серьёзности лихорадки - они немедля рассеялись бы.

Увы; сомнений и так не оставалось.

Немец поднял и встряхнул тыкву с подслащённым чиндом.

– Как можно больше пей. Что? Разговорчики. Пойдём, принц.

На крыльце сударь капитан остановился, похлопал себя по карманам и дёрнул щекой. Вполне бездумно, по известной уже Кави привычке пробежался пальцами по своему "калашу" - последнее время с оружием Немец не расставался, словно человека угнетало сознание неопределённой, но близкой опасности.

Эльфу тоже было не по себе - и тако же он не смог бы указать на источник угрозы.

– Значит, у тебя никаких симптомов?
– в который уж раз спросил Немец, присаживаясь на пороге и подтягивая шнуровку высоких башмаков.

– Ни малейших, сударь капитан, - в тон ему ответил Кави, устраиваясь рядом: им предстояло долгое ожидание.
– Ни малейших.