Будто учитель, который отвечает вопросом на вопрос. Но вряд ли какая-нибудь школьная учительница была бы похожа на Лулу.

— Не знаю, — он даже не осмелился предположить.

— Когда ты слышишь мой голос, Дэнни, как ты думаешь: я стара или молода?

— Молода… — понадеялся он.

— О, Дэнни…

Наверное, она молода.

— Мой голос звучит приятно или нет?

— Приятно, — ответил он, и повторил: — Приятно.

— Это хорошо. Я и хотела, чтобы мой голос тебе понравился. Ты поддержал меня. Я чувствую себя намного лучше, когда говорю с тобой по телефону. В день, когда я тебе не позвонила, я почувствовала себя одиноко.

— Я тоже, — услышал он собственный ответ.

— Знаешь что, Дэнни? Я больше не буду звонить твоему отцу по ночам. Может, кто-то другой ему звонит тоже, я не знаю. Знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что мне лучше беседовать с тобой. Мне нравится с тобой общаться.

— Мне также нравится разговаривать с тобой, — сказал он, гадая, почувствовала ли она дрожь в его голосе, если она знает, что случилось с ним.

И не имело значения, молода ли она была или стара.

И он посмотрел на часы:

3:31.

Сегодня ничего особенного не произошло. Она не позвонила. В комнате вдруг стало пусто. Отражаясь от ковра, яркое солнце попросту издевалось над ним. Ему было бы приятней, если бы полился проливной дождь.

Он чуть ли не просверлил глазами дыру в телефоне, командуя ему зазвонить.

Но звонка не последовало.

— Эй, Дэнни, я как-то видел даму твоего сердца.

Дракула прекратил колотить Сына Франкенштейна, чтобы сделать это заявление.

Дэнни претворился, что ему все равно, будто он и не слышал, что сказал ему Дракула. Он не верил маленькому монстру. Даже если ему лишь было двенадцать, то вел он себя как гангстер из старых кинофильмов, и выглядел как Джеймс Кени, исполняющий юношеские роли в кино.

Даже «дама твоего сердца» была в стиле Джеймса Кени.

— И где же ты ее видел? — спросил Дэнни. Его голос противно крякнул, выдав всем, что он претворяется.

— Клянусь тебе, — ответил Дракула, уже устав избивать Сына Франкенштейна и повернувшись к Дэнни. — В центре.

— Где в центре? — уже контролируя голос, продолжал настаивать Дэнни.

— Руку на отсечение, в торговом центре «Кентон»

Несколько секунд Дэнни молчал, не желая, чтобы Дракула увидел, что он на него злится, иначе он замолчит и больше ничего не скажет. Наконец, он сдержано произнес:

— И что она там делала?

Дракула посмотрел на него глазами, в которых проявилась сама невинность. Он швырнул на тротуар Сына Франкенштейна и переспросил:

— В торговом центре?

— Да, — терпеливо продолжал Дэнни. Он разглядывал двенадцатилетнего Джеймса Кени с холодными глазами сорокалетнего бандита.

— Я думаю, она там работает. Я видел ее за кассовым аппаратом. А она хороша собой. Клянусь головой.

Дэнни послал ему взгляд отвращения.

— Ты уверен, что это была она?

— Ты думаешь, я что — идиот? — он обиженно отвернулся, и теперь посмотрел на Дэнни через плечо, а затем ухмыльнулся и сказал: — Эй, Дэнни — она же дама твоего сердца. Почему ты до сих пор не знаешь, что она работает в «Кентоне»?

Рыча и качаясь из стороны в сторону, будто динозавр из кинофильма, автобус появился из ниоткуда, спасая Дэнни от ответа, который застал бы его врасплох от смущения.

Когда она его увидела, то на ее лице выплыла большая счастливая улыбка. Она жестом подозвала его к кассе. Он шел прямо к ней, ничего не замечая по сторонам и чувствуя, что погружается в дымку аромата. Запахи духов и одеколонов наполняли собою воздух, и можно было подумать, что все это исходило от нее самой.

Ее волосы были стянуты в «хвостик». Она продолжала быть все такой же красивой. Ее улыбка лучилась, будто она вдруг вспомнила нечто донельзя приятное.

— Рада тебя увидеть, — сказала она. — Я все надеялась, что ты вдруг сюда…

— Я пытался тебя найти, но не знал твою фамилию, только Доун. Я не знаю, где ты живешь. А также я не могу тебе позвонить. Однажды я пришел к «Барстоф-Хай», долго стоял и всматривался в толпу, но тебя там не было.

— Я несколько раз тебе звонила после школы. Но никто не отвечал. Я даже один раз позвонила отсюда из телефонной будки около почты. Но у вас дома будто никого и не бывает…