— Не думал, что она осмелится, — проговорил лорд Броуди, обращаясь скорее к себе, нежели к собеседнице. — В любом случае, что здесь скандального? — спросил он хозяйку. — Я не наблюдаю поблизости светского общества, которое можно было бы шокировать. Просто говорите всем, что ей нездоровится.

— Но слуги…

— Будут держать рты на замке, если не хотят неприятностей. Я поговорю с ними, — заверил лорд Броуди, вытащив своё долговязое тело из кресла.

— Вы слишком добры. Мне так стыдно, что я не поделилась с вами этой проблемой немедля.

— Да-да. Просто успокойтесь, мэм. Очень важно вести себя так, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.

— Но Джеймсу ведь наверняка нужно сказать…

— Нет смысла прерывать свадебное путешествие. К его возвращению Кэти уже будет дома, целая и невредимая, и никто ничего не узнает. — Для него не составляло особого труда вкладывать в слова больше уверенности, чем он испытывал на самом деле. Лорд Броуди привык важничать.

Мисс Дебора вздохнула:

— Такое облегчение, когда мужчина берёт дело в свои руки. Не могу передать, как растеряна я была, не зная, куда бросаться и что делать. Боже, да я пугалась до полусмерти каждый раз, когда доставляли почту, не ведая, какие вести она принесёт. Хотя Кэтрин и написала, что будет в полной безопасности. А разве её друзья не удивятся, что она не отвечает на письма?

Насколько лорд Броуди знал, у Кэтрин не было друзей, на что он и обратил внимание хозяйки.

В ответ — с причитаниями и суетой — леди вытащила из корзинки с принадлежностями для рукоделия письмо.

— Оно из Ирландии, — пояснила она, передавая послание лорду Броуди. — Не хотела оставлять его на видном месте из-за слуг… — Она судорожно втянула воздух, когда гость надорвал конверт. — О господи… я не думаю… в конце концов, оно же её.

Не замечая сих причитаний, лорд Броуди бегло просмотрел текст, написанный превосходным аккуратным почерком. Затем свернул письмо и сунул в задний карман своего пальто.

— Неплохо, — произнёс он. — По крайней мере, теперь не придётся искать ветра в поле. Она отправилась в Лондон.

— Боже святый! — Старая дева, обмякнув в кресле, принялась неуклюже нащупывать нюхательные соли.

— Ну-ну, не накручивайте себя, — с раздражением сказал лорд Броуди. — Есть только одно место, куда она могла пойти, так что найти её не составит труда. Совершенно никакого труда.

Академия мисс Коллингвуд притулилась в крошечном уголке района, который лучше всего можно описать словами «благородная нищета». Мисс Коллингвуд имела дело с буржуазными семьями, не способными пока похвастаться гувернанткой, но желавшими увеличить шансы своих дочерей подняться по социальной лестнице посредством не требующего особых усилий курса обучения. Хотя такое воспитание и не могло превратить дочь мясника в леди, с его помощью можно было подавить наиболее вопиющие черты, выдававшие её происхождение.

Район же, по которому теперь катился наёмный экипаж, свидетельствовал о совершенно ином общественном положении его обитателей. Здесь росли деревья, огороженные в крошечные скверы, на которые сверху самодовольно взирали блестящие окна элегантных городских домов. Улицы были шире, чище и на порядок тише, покой их нарушался лишь грохотом дорогих экипажей да цокотом копыт чистокровных хакнэ [5] . Какой-то джентльмен, стоявший у одной из дверей, стягивал перчатки, в то время как его облачённый в ливрею грум пытался утихомирить беспокойных, нервных лошадей, нетерпеливо ожидающих у дома. По тротуару спешили аккуратно одетые горничные с корзинками в руках.

Поначалу Кэтрин в замешательстве разглядывала проплывающие мимо аллеи, затем ощутила нарастающее беспокойство, когда её спутник ответил, что да, они давно уже проехали Сити и сейчас находятся в Мэйфере. Она ещё глубже вжалась в угол экипажа, жалея, что в её картонках не нашлось места для широкополой шляпы. Именно в таком районе скорее всего можно было столкнуться с друзьями её родителя.

Лорд Пеллистон никогда не выезжал в город, в отличие от его дружков. Как объяснить своё присутствие здесь, если кто-нибудь из них её узнает?

Наконец наёмный экипаж остановился перед роскошным городским особняком классического вида и размеров. Кэтрин рассудила, что сестра мистера Демоуэри действительно весьма удачно вышла замуж, даже отвергнув притязания той «богатой старой жабы», что выбрали для неё родители.

Мисс Пеллистон была столь поглощена сомнениями и тревогами, что едва прислушивалась к беседе своего спутника с дворецким. Только когда Кэтрин препроводили в великолепную гостиную, и она узрела хозяйку дома, до неё с опозданием дошли слова из того разговора.

Дворецкий обращался к мистеру Демоуэри «милорд», а тот не поправлял его. Теперь Кэтрин отчётливо расслышала вздох раздражения, который издал её покровитель, когда дворецкий объявил: «Лорд Рэнд желает видеть вас, миледи». Лицо мисс Пеллистон обдало жаром, а сердце забилось так сильно, что, казалось, выскочит из груди.

— Ах, Макс, — проговорила леди, — неужто я первая удостоилась чести лицезреть возвращение блудного сына?

Она чмокнула брата в щёку, прежде чем вопросительно взглянуть на Кэтрин.