Лорд Рэнд с полным безразличием слушал, как Кэтрин с некоторым исступлением в пух и прах разносит его доводы в пользу женитьбы.

Первое, на что она указала: возможно, то было вовсе и не её платье, а если даже и её, то, весьма вероятно, Бабуля Грендел просто продала его скупщику, а от него оно уже попало к спутнице лорда Броуди.

Во-вторых, мисс Пеллистон была не вполне уверена, что видела именно ту особу. Из-за всей этой краски, падшие женщины, как правило, выглядят на одно лицо. Вряд ли за столь короткое время, большую часть которого она была к тому же одурманена, ей удалось заприметить кого-то из обитательниц борделя, кроме Бабули.

В-третьих, если эта женщина узнала Кэтрин и расскажет о том Броуди, он, скорее всего, ей просто не поверит. А пусть даже и поверит, он не настолько безрассуден, чтобы разносить такую невообразимую сплетню: ведь тем самым можно испортить отношения с батюшкой или, что похуже, с лордом Эндовером. Любой из них мог вызвать лорда Броуди на дуэль, а он величайший трус.

Макс недоверчиво воззрился на неё:

— Итак, вы заявляете, что ни в коей мере не встревожены?

— Ни капельки, — пылко подтвердила она.

— К чему тогда была эта истерика?

— Не было никакой истерики. А если даже имела место некая минутная слабость, то лишь потому, что я была потрясена. Вероятно, приняла всё слишком близко к сердцу.

— И всё же я вас скомпрометировал, — напомнил он. — А кроме всего прочего, только что поцеловал в общественном парке.

— Боже правый, вы же не всерьёз? Определённо, вам не стоит брать привычку делать предложение каждой женщине, которую вы поцеловали. Ибо в вашем случае дело, скорее всего, закончится многожёнством.

Кэтрин уставилась куда-то вдаль: подбородок вздёрнут, спина прямая, как шомпол.

— Думаю, вы пьяны, — продолжила она. — Да, уверена, так и есть. Вы впутались в мои неприятности прежде всего из-за собственных дурных привычек, и хотя я признательна за то, что вы оказались там и спасли меня, мне остаётся лишь сожалеть о причинах, приведших вас туда. Вот и теперь пагубная страсть может склонить вас к прискорбной ошибке, о которой вы будете сожалеть всю оставшуюся жизнь. Я надеюсь, позже, когда протрезвеете, вы ещё раз обдумаете сей предмет и сделаете правильные выводы. А пока я хочу, чтобы вы отвезли меня домой.

— Вот видишь, — проговорила Линнет. — Я же говорила, это он. Однако собеседник, казалось, не слушал. Он был сердит. Может, лорда Броуди и не заботило, где он развлекается, но он предпочитал держать вышеупомянутые развлечения подальше от глаз досточтимой публики… до тех пор пока эта женщина подле него не стала вдруг пользоваться большим спросом среди благородных джентльменов, один из которых вполне мог в конце концов обойти соперников.

И все же, каким бы успехом ни пользовалась Линнет у Бабули Грендел, едва ли она могла сравниться с сёстрами Уилсон [50] . А посему должна была знать своё место и довольствоваться тихим ожиданием возможности доставить удовольствие покровителю в скромном домике, что он снял для неё. Так нет же, ей обязательно надо подлизываться и ныть весь день напролёт, выпрашивая «глоток свежего воздуха». И где это она видала в Лондоне свежий воздух? И теперь мисс Чопорность и её высокомерный виконт увидели его в обществе обычной шлюхи.

— Я же говорила, это был он, — не унималась Линнет.

— Кто — он? — последовал сварливый вопрос.

— Тот, кто забрал новую девочку. — И продолжила живописать крайне забавную сценку, за которой без зазрения совести наблюдала с верхних ступеней лестницы. — Вот так мне и досталось это платье, — закончила она. — Я видела, как старая ведьма достала его из коробки и заставила её отдать наряд мне.

Линнет не посчитала нужным добавить, что платье она потребовала в качестве возмещения за то, что пришлось отдать такого многообещающего клиента какой-то новобранке. Линнет была возмущена до глубины души и громогласно выражала несогласие с необходимостью ублажать уродливого пьяного моряка вместо подвыпившего Адониса.

— Пятьдесят фунтов? — переспросил лорд Броуди, когда его любовница окончила рассказ. — Хочешь сказать, этот дурак заплатил полсотни фунтов за тощую деревенскую служанку?

— Ну, я-то её видала только мельком, но, по мне, в ней одна кожа да кости. В любом случае тридцать было уплачено за неё, и двадцать — за её вещи… только, как я уже сказала, всех вещичек она назад не получила. А потом тот бедняга вернулся дня два спустя — искал её. Видать, глупая девица сбежала, думая, что добьётся большего. А я тебе так скажу: у некоторых просто напрочь отсутствует здравый смысл. Говоришь, он виконт? — Линнет с сожалением покачала головой, но, видимо, печалилась она не столько уж о недалёкой простачке, отказавшейся от блестящей возможности.

Новость о том, как легко Бабуля Грендел обвела невыносимого виконта вокруг пальца, вернула лорду Броуди хорошее расположение духа. Позже, наедине с собой, он обдумает это дельце и решит, какую выгоду из него можно извлечь. Сначала Рэнда одурачила старая сводня, да потом ещё и девчонка сделала ноги. О, вот это забавная шутка, не то слово.

Если бы кто-нибудь вдруг посвятил мисс Пеллистон в подробности беседы, произошедшей меж лордом Броуди и его ветреной пассией, Кэтрин испытала бы чувство ничем не омрачённого удовлетворения, зная, что была совершенно права, отвергнув предложение лорда Рэнда. Однако сей разговор не достиг её ушей, и потому беспокоилась она сразу по двум причинам. Первая заключалась в том, что, как бы она ни заверяла виконта в обратном, всё же была уверена, что это накрашенное лицо ей знакомо. А значит, лорд Броуди теперь знает её секрет. Вторая — ей не верилось, что он станет держать язык за зубами. Может, ему и не хочется ссориться с отцом Кэтрин или лордом Эндовером, и уж тем более он не горел желанием быть убитым на дуэли, но дело в том, что барон прежде всего был беспробудным пьяницей, да к тому же глупым горластым болтуном.