— Мы станем богатыми, — поправил его Роджер, вызвав смех старого Жонглера, похлопавшего юношу по спине.

— Посмотри на себя, — продолжал Роджер. — Куда девался тот чуть живой старичок, который открыл мне дверь несколько месяцев назад?

— Участие в представлениях творит чудеса, — объяснил Джейкоб, одаривая юношу улыбкой беззубого рта. — Я не пою и не бросаю ножи, но даже собирание выручки молодит мою кровь. Чувствую, я мог бы даже… — Он отвернулся.

— Что? — спросил Роджер.

— Не знаю. Ну, например, рассказать какую-то историю. Или подыгрывать тебе в коротких юмористических сценках. Разумеется, я вовсе не собираюсь затмевать твою славу…

— Ну конечно, — согласился Роджер. — Я сам хотел тебя об этом просить, только мне казалось, что я и так слишком напрягаю тебя. Тебе ведь приходится тащиться через весь город, чтобы наблюдать за моими представлениями.

— О, я не помню, когда в последний раз был так счастлив! — воскликнул старик.

Они свернули за угол и наткнулись на Абрума и Сали. За их спинами широко улыбался Джейсин.

— Рад тебя видеть, мой друг! — обратился Джейсин к Роджеру, а Абрум ударил его по плечу. Юноша согнулся и упал на ледяную мостовую. Прежде чем он успел подняться, Сали сильно пнула его ногой в челюсть.

— Оставьте его в покое! — закричал Джейкоб, бросаясь на Сали.

Здоровенная бабища лишь усмехнулась, схватила старика и с силой ударила о стену дома.

— О, тебе тоже причитается, старина! — крикнул Джейсин, и Сали принялась безжалостно избивать Джейкоба.

Роджер услышал треск носовой кости и слабый стон, сорвавшийся с губ Жонглера. Лишь стена не давала ему упасть.

Деревянные доски под руками ходили ходуном, тем не менее Роджеру удалось встать на ноги. Он размахивал скрипкой, как дубинкой.

— Вам это не сойдет с рук! — кричал юноша.

Джейсин рассмеялся.

— К кому ты обратишься за помощью? Разве городские судьи примут заведомо ложные обвинения мелкого уличного шута? Они скорее поверят племяннику Первого министра. Иди к страже, если хочешь чтобы тебя повесили.

Абрум перехватил скрипку, заломил руку Роджера и ударил его коленом в промежность. Роджер, превозмогая острую боль в паху, понял, что у него сломана рука. Вдобавок он получил удар скрипкой по затылку, пошатнулся и вновь упал на мостовую.

Сквозь звон в ушах он слышал, как стонет от боли Джейкоб. Абрум стоял над ним и, улыбаясь, заносил над головой старика тяжелую дубинку.

— Здравствуй, Жизель! — воскликнул Скот, когда к нему с чашей в руках подошла старая Травница. — Почему ты не разрешаешь своей ученице выполнять задание? — Он кивнул в сторону Лиши, которая перевязывала другого мужчину.

— Ха! — рявкнула Жизель, дородная женщина с короткими седыми волосами и громким голосом. — Если я позволю ей делать мокрые обтирания, сбежится половина Анджира.

Лиша укоризненно покачала головой, а остальные больные засмеялись. Скот безобидный. Он Вестник, и недавно лошадь сбросила его на дороге. Еще повезло, что он выжил. Со сломанными руками Скот каким-то образом сумел обуздать коня и взобраться в седло. У него нет жены, которая могла бы заботиться о нем, так что Гильдия Вестников собрала клаты, необходимые для его лечения в больнице.

Жизель обмакнула тряпку в теплой мыльной воде, налитой в чашу, подняла простыни Вестника и начала уверенно делать обтирания. Мужчина взвизгнул, когда она закончила, и Жизель рассмеялась.

— Я и сама могу делать обтирания, — громко заявила она, потупив взгляд. — Зачем нам расстраивать бедную Лишу.

Больные в кроватях разразились смехом. Они скучали, и им хотелось слегка поразвлечься.

— Она могла бы делать все по-другому, — проворчал Скот, краснея, однако Жизель лишь улыбалась в ответ.

— Бедняга Скот втрескался в тебя, — сказала Жизель Лише позднее, когда они прошли в аптеку молоть травы.

— Втрескался? — рассмеялась Кади, одна из молодых учениц. — Да он влюбился в нее! — Другие подмастерья, услышав эти слова, захихикали.

— Мне кажется, он симпатичный, — предположила Рони.

— Тебе все кажутся симпатичными, — сказала Лиша. Рони начинает созревать и помешана на мальчиках. — Надо все-таки уважать себя и не попадаться на удочку человеку, который просит сделать ему обтирание.

— Не учи ее жить, — вмешалась в разговор Жизель. — У Рони свои взгляды. Она хотела бы обтирать всех мужчин в больнице. — Девушки захихикали, а Рони не стала возражать.

— Ты бы хоть покраснела, — обратилась к ней Лиша, и ученицы вновь залились смехом.