— Скажи это бедняге Джонсину, — заметил страж. — О Спаситель, что мне теперь говорить его жене?

— Об этом будешь думать завтра, — утешала его Жизель, поднося к его губам флягу. — Выпей.

Стражник с сомнением посмотрел на нее.

— Что это? — спросил он.

— Снотворное, — ответила Жизель. — Мне нужно вправить твою лодыжку. Обещаю, что ты не проснешься, пока я буду этим заниматься.

Стражник быстро проглотил лекарство.

Лиша промывала раны юноши, когда он вдруг вскрикнул, очнулся и сел. Один глаз у него распух и заплыл, однако другой, ярко-зеленый, живо смотрит по сторонам.

— Джейкоб! — крикнул он.

Юноша начал неистово метаться, так что Лише, Кади и последнему из стражей пришлось держать его. Он пристально посмотрел на Лишу своим единственным видящим глазом.

— Где Джейкоб? — спросил он. — С ним все в порядке?

— Ты говоришь о старике, которого нашли вместе с тобой? — осведомилась Лиша.

Юноша кивнул.

Лиша молчала, подбирая слова. Ее молчание говорило само за себя. Юноша вскрикнул и опять начал метаться. Стражник прижал его к кровати и заглянул в глаза.

— Ты видел, кто вас бил? — спросил он.

— Он не в состоянии… — начала Лиша, однако мужчина оборвал ее, окинув гневным взглядом.

— Сегодня ночью я потерял товарища, — проговорил он. — У меня нет времени ждать. — Он повернулся к раненому. — Так кто это был?

Юноша смотрел на него заплаканными глазами. Наконец он покачал головой, однако стражник не отставал.

— Ты наверняка что-то видел, — настаивал он.

— Довольно, — вмешалась Лиша, хватая стражника за руки. Какое-то время он сопротивлялся, а потом уступил. — Подожди в другой комнате, — приказала девушка. Он нахмурился, но подчинился.

Когда Лиша повернулась к юноше, он плакал и не скрывал слез.

— Отнесите меня на улицу, — говорил он, поднимая вверх увечную руку. — Мне давно нужно было умереть, и всякий, кто хочет помочь мне, погибает сам.

Лиша посмотрела ему в глаза.

— Я все-таки попробую помочь тебе, — сказала она, сжимая беспалую руку. — Мы товарищи по несчастью и должны заботиться друг о друге. — Она поднесла к губам юноши флягу со снотворным и продолжала держать его, передавая ему свою силу, пока он не закрыл глаза.

Больницу наполнили звуки скрипки. Больные хлопали в ладоши, а ученицы танцевали, выполняя свою работу. Даже Лиша и Жизель ходили, слегка подпрыгивая.

— Юный Роджер беспокоится о том, что ему нечем оплатить свой долг, — говорила Жизель, когда они готовили обед. — Так пусть устроит у нас представление, как только встанет на ноги. Я сполна заплачу ему.

— Больные и девушки любят его, — согласилась Лиша.

— Я видела, как ты танцуешь, полагая, что никто не смотрит на тебя.

Лиша улыбнулась. Роджер играл на скрипке или рассказывал истории, которые притягивали к его кровати учениц. Он также учил их несложным фокусам, которые, по его словам, узнал при дворе герцога. Жизель относилась к юноше по-матерински, а подмастерья заигрывали с ним.

— Значит, дадим ему лишний кусок говядины, — предложила Лиша, нарезая мясо и кладя его на тарелку, где уже в изобилии лежала картошка и фрукты.

Жизель покачала головой.

— Не понимаю, куда девается вся та пища, которую он ест, — недоумевала она. — Ты и другие девушки кормите его уже целый месяц, а он все такой же тощий, прямо как тростинка.

— Обед! — закричала она.

На кухню тотчас прибежали девушки. Рони направилась к переполненному подносу, однако Лиша убрала его.

— Я отнесу сама, — заявила она, с улыбкой глядя на разочарованных учениц.

— Роджеру надо отдохнуть и вдоволь наесться, а не рассказывать вам сказки, пока вы поедаете его мясо, — обратилась к ним Жизель. — Потом будете крутить перед ним хвостами.

— Перерыв! — провозгласила Лиша, входя в палату.

Впрочем, девушка зря беспокоилась. Смычок тотчас с визгом покинул струны, как только она появилась. Роджер заулыбался и приветственно замахал руками, опрокинув при этом деревянную кружку. Переломанные пальцы и рука отлично зажили, но он еще сильно хромал и с трудом добирался до кровати.

— Ты, наверное, проголодался, — смеялась Лиша, ставя поднос ему на колени и убирая в сторону скрипку.

Роджер с сомнением посмотрел на поднос и улыбнулся ей.

— Поможешь мне нарезать мясо? — попросил он, поднимая вверх увечную руку.

Лиша с удивлением посмотрела на него.

— Ты ведь без труда играешь на скрипке, — сказала она. — Почему же сейчас не можешь работать пальцами?

— Потому что не люблю есть один, — засмеялся он.

Лиша улыбнулась, села на край кровати и взяла в руки вилку и нож. Она отрезала большой кусок мяса, обмакнула его в подливу и поднесла ко рту Роджера. Он улыбнулся, и немного подливы пролилось изо рта. Лиша захихикала. Роджер покраснел, белые щеки юноши стали похожи на его рыжие волосы.