– Говорят, в тебе есть кровь оборотня, Тэйлор. Давай посмотрим, насколько ты будешь хорош против серебряного клинка. Думаю, ты будешь истекать кровью, как и любой другой, когда я отрежу твои яйца и заставлю тебя их сожрать.

Я встал, а он вопреки собственному желанию отшатнулся назад. Я поймал его взгляд и удержал несмотря на все попытки его отвести. Я шагнул из кабинки, и он, спотыкаясь, попятился назад, по-прежнему не имея возможности отвести глаза. Теперь он хныкал, когда из под его век начали медленно сочиться кровавые слезы. Серебряный стилет выскользнул из его онемевших пальцев, когда я взглядом сбил его с ног. В этот момент из ниоткуда, со стороны моей слепой зоны, появился один из телохранителей и швырнул чашку кофе прямо мне в лицо. Я закричал, когда обжигающая жидкость ошпарила мое лицо, временно меня ослепив. Я отчаянно возил руками по лицу, пытаясь протереть глаза, когда услышал шаги.

Выскочив из кабины, Элеонора пробежала мимо меня и встала между мной и Рамон. Я слышал, как она кричит на него и на кого-то еще, кого я пока что видеть не мог. Привычная властность ее голоса удерживала их на месте, но я не знал, как надолго. Я свирепо тер кулаками слезящиеся глаза, и, наконец, мое зрение вернулось. Лицо продолжало болезненно зудеть, но я не обращал на это внимания. Все телохранители выскочили из-за своих столов и сгрудились позади Рамона. Они, как акулы, почуявшие в воде кровь, не могли упустить шанса сбить спесь с пресловутого Джона Тэйлора. И, конечно, шанса выглядеть перед своими женщинами настоящими мужиками. Если бы им удалось свалить Джона Тэйлора, в будущем они могли бы сами назначать себе цену.

Они толкали друг друга, стремясь занять позицию получше, каждый рвался получить возможность надавать мне тумаков, но никто не хотел быть первым. У них не было оружия, но все они выглядели счастливыми в предвкушении маленькой драчки, жестокого избиения выскочки, который не знает свое место. Я выпрямился и пристально взглянул на них, и одного этого хватило, чтобы несколько из них отступили. Рамон вздрогнул, на его лице высыхали следы, оставшиеся от кровавых слез. Но уверенность быстро вернулась к нему, как только он понял, что второй раз свалить его взглядом у меня не получится. Элеонора по-прежнему стояла между мной и этой толпой, с руками, упертыми в бедра и высоко поднятой головой, и продолжала заслуженно их отчитывать.

– Этот человек - мой гость! Он под моим покровительством и под защитой моего отца! И я, черт возьми, буду разговаривать с теми, с кем мне нравится, Рамон!

– Он не должен здесь находиться, - голос Рамона охрип в предвкушении насилия. – Ему здесь не место.

– Как и ты, - холодно отрезала Элеонора. – Но, тем не менее, я привела тебя сюда. Хотя Бог знает, чем я думала и что я в тебе увидела. Убирайся, Рамон. Все кончено. И не смей даже возражать, или я не напишу тебе рекомендацию.

– Вот так просто?
– сказал Рамон.
– Как и все остальные? Нет...я так не думаю. Думаю, я оставлю тебе кое-что на память.- И он сильно ударил ее по лицу. Элеонора попятилась назад, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Рамон улыбнулся.
– Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом. А теперь с дороги. Ты же не хочешь, чтобы на твоем новом платье была кровь. – И он перевел холодный взгляд на меня.
– Давайте, ребята, время веселиться.

Пока он говорил, я шагнул вперед и впечатал колено ему в пах. Он издал болезненный, задыхающийся звук и скорчился, после чего я нанес ему удар в затылок, помогая ему отправиться на пол. С гневными воплями группа телохранителей бросилась вперед и окружила меня. Удары летели со всех сторон сразу, и единственное, что я мог сделать, это опустить голову и принимать их на поднятые вверх плечи, а заодно сосредоточиться на том, чтобы оставаться на ногах. Если бы я упал, меня бы запинали. Не думаю, что они намеревались меня убить, опасаясь навлечь на себя гнев Гриффина, но чего не случается, когда играет кровь.

К счастью, они не привыкли действовать в группе. Б о льшая часть работы телохранителя это защита клиента и запугивание один-на-один. В своем стремлении добраться до меня они мешали друг другу и слишком торопились наносить удары, чтобы думать о сотрудничестве. Я сосредоточился на том, чтобы засунуть руки в карманы своего плаща. Там я храню множество полезных вещей. Телохранители били меня кулаками и пинали ногами, но я не падал. Люди (и не только) пытались меня убить с тех пор, когда я был еще ребенком, но я все еще здесь.

Я вытащил из левого кармана вжжиикк-баци швырнул его на пол. Оно взорвался во вспышке яркого света, и телохранители расступились, ругаясь и непрерывно моргая. Это дало мне необходимое время, чтобы вытащить из правого кармана маленькую коричневую человеческую кость и продемонстрировать ее телохранителям. Все они замерли, а я мерзко ухмыльнулся.

– Верно, ребята. Это кость-указатель. Все, что мне нужно, - это указать и сказать Слово, и на кого бы я ни указал, тот отправится домой в гробу. Так что забрайте то, что осталось от Рамона, и убирайся с моих глаз.

– Ты блефуешь, - сказал один из телохранителей, но в его голосе было слашно, что на самом деле он так не считает.

– Не будь идиотом, - сказал его сосед.
– Это Джон, мать его, Тэйлор. Ему нет нужды блефовать.

Они подняли Рамона и выволокли его из Чайного Зала. Все дамы молча переглянулись, потом снова посмотрели на меня. Нескоторые, похоже, собирались аплодировать. Я повернулся спиной к залу, а Элеонора помогла мне снова сесть в кабинку. Я селс трудом, тяжело дыша. Болело почти везде. С возрастом переносить побои становится все сложнее. Но по крайней мере в этот раз я не лишился зубов. Это я ненавижу. Я убрал кость и посмотрел на Элеонору.