– Итак, - ответил я, - расскажите мне про Мелиссу.

Элеонора поморщилась. – А вы упрямый, да? Я полагаю, что кое-что вам должна...и, в отличие от моего милого мужа, я всегда плачу свои долги. Итак, Мелисса... Я не могу вам много о ней рассказать, потому что не слишком много знаю. И не уверен, что кто-то знает. Мелисса...это очень закрытая, очень тихая личность. Из тех, кто слишком много времени проводит внутри собственной головы. Много читает, учится... Она разговаривает с Иеремией, но не спрашивайте меня, о чем. Они много времени проводят вместе, наедине.

– Честно говоря, она никогда меня особо не волновала. Меня всегда больше заботил мой Павел. Я вернулась в Поместье, чтобы быть рядом с ним. Я не хочу отдавать своего сына Гриффину. То немногое, что я знаю о Мелиссе, известно мне только потому, что они с Павлом всегда были рядом. Они проводят много времени в комнатах друг друга... Поскольку они вместе выросли в Поместье, они видят друг в друге брата и сестру. Хотя мой Павел никогда не был так близок к Иеремии, как Мелисса. За этим я проследила. Я не отказывалась от собственного ребенка, как это сделал Уильям.
– Она тоскливо улыбнулась. – Пока Павел был маленьким, мы с ним были очень близки. Теперь, когда он стал подростком, все, что я могу сделать, - это заставить его выйти из своей комнаты.

– Я не смог с ним встретиться,- сказал я.
– Но я с ним разговаривал через дверь его спальни. Он показался мне...в высшей мере взвинченным.

Элеонора сердито пожала плечами.
– Он подросток. Для меня это было так давно, что я уже и не помню, на что это было похоже. Я стараюсь быть понимающей, но...он через это пройдет. Я ростила Павла, чтобы он был собой, а не вещью Иеремии. Я хочу только, чтобы он больше со мной общался...

– Вы верите, что Мелиссу похитили? – напрямую спросил я.

– О да, - Элеонора ни мгновения не колебалась.
– Но тогда должна была быть помощь изнутри, чтобы обойти все системы безопасности. И это не член семьи. Я бы знала. Более вероятно, что это - один из слуг.

– А что насчет Гоббса? – спросил я.
– Кажется, ему известно все, что возможно, о безопасности Поместья. И он слегка...

– Жуткий?
– закончила за меня Элеонора.
– Чертовски верно. Я сама терпеть его не могу. Он шастает туда-сюда, и всегда появляется за спиной абсолютно беззвучно. Важничает, только потому, что дворецкий. Но нет... Гоббс – человек Иеремии душой и телом. И всегла был. Что беспокоит меня, так это то, что до сих пор не было никаких требований выкупа.

– Может, они еще думают, сколько просить, - сказал я.

– Возможно. Или, может быть, считают, что смогут узнать секрет бессмертия Гриффина, расспросив е,. Или, разрезав ее на части. Кретины.
– Она умоляюще посмотрела на меня и положила свою руку поверх моей.
– Джон, может, я не так близка к Мелиссе, как должны бы, но я все равно не хочу, чтобы подобное с ней случилось. Вы спасли Марселя для меня. Спасите мою племянницу. Чего бы это ни стоило.

– Даже несмотря на то, что ее возвращение может оставить вас без наследства? – спросил я.

– Это лишь Папин каприз, - ровно сказала Элеонора. Она отдернула руку, но выражение ее глаз не изменилось.
– Он проверяет Уильяма и меня, чтобы увидеть, как мы отреагируем. Он передумает. Или я ему в этом помогу.
– Она неожиданно улыбнулась, как озорной ребенок.
– Уильям никогда не мог понять, как работает наш отец. Он всегда должен был идти голова к голове, а с нашим Папой так не получится. Он потратил столетия на создание собственного упорства. А Уильям...он никогда не был сильным. Я знаю, как заставить Папу сделать то, чего я хочу, чтобы он даже никогда и не понял, что это была моя идея, а не его. Поэтому у меня есть собственная жизнь, вдали от семьи и семейных дел, и собственный ребенок, а у бедного Уильяма нет.

– Есть легенда, - я осторожно подбирал слова, - о взрослом внуке, который приведет Гриффина к смерти...

– В эту старую сказку никто не верит!
– воскликнула Элеонора, даже не пытаясь скрыть свое презрение.
– Или, по крайней мере, никто, чье мнение было бы важно. Неужели вы хоть на мгновение подумали, что я позволила бы моему Павлу жить в Поместье вместе с Гриффином, если бы я считала, что он в опасности? Нет, эта легенда – одна из множества мифов, выросших вокруг моей семьи и моего отца на протяжении столетий. Большинство из них противоречат друг другу. Думаю, Папа их поощряет. Чем больше историй - тем меньше шансов, что кто-то сможет узнать правду. Чем бы она ни была. Я не знаю. И не думаю, что кто-то знает, за исключением Папы.

Она сделала паузу, как-то задумчиво, оценивающе меня разглядывая.
– Я чувствую...что меня тянет к вам, Джон Тэйлор. Вы - первый мужчина, встреченный мной за долгое время, которому, действительно, похоже, плевать, на богатство и власть моей семьи. Который не боится моего отца. Вы хоть представляете, какая это редкость? Каждый из моих мужей обязательно падал в обморок, когда я в первый раз вытаскивала их в общество больших людей. Может, после стольких мальчиков я, наконец-то, нашла настоящего мужчину...?