– На меня трудно произвести впечатление, - ответил я.
– Вы никогда не встречались с моей матерью... И вы должны помнить, Элеонора, что в вашей жизни я только проездом. И не собираюсь в ней оставаться. У меня есть своя жизнь и женщина, с которой я ее разделяю. Я здесь только за тем, чтобы выполнить работу.

Элеонора снова положила свою руку поверх моей. Было ощущение давления, но не неприятного, - словно она могла силой удержать меня здесь.
– Вы уверены, что я не могу вас соблазнить, Джон?

Я мягко, но решительно вытащил свою руку из-под ее руки.
– Вы не встречались с моей Сьюзи. Вам когда-нибудь приходило в голову, Элеонора, что вы ищете не мужчину, а еще одного Папу?

– Не думала, что это так очевидно, - Элеонора ничуть не обиделась.
– Или что это настолько лежит на поверхности.

– У меня нет на это времени,- доброжелательно продолжил я.
– Я должен найти Мелиссу, и у меня очень сжатые сроки. Не могу избавиться от чувства, что я что-то упускаю... Не считая Павла, на данный момент я поговорил с каждым из вашей семьи. Вы сказали, что они с Мелиссой были очень близки. Если мне придется вернуться в Поместье, у вас случайно нет запасного ключа от его спальни?

– Прямо сейчас его там нет, - сказала Элеонора, впервые глядя в сторону. – У него... есть друзья, с которыми он встречается. В одном клубе... Он думает, что я ничего не знаю. Если я скажу вам, где его найти, Джон, вы должны обещать мне, что будете с ним мягким. Обращаться с ним ласково. Он мне очень дорог.

– Я буду сама любезность, - ответил я. – Когда нужно, я могу быть цивилизованным. Просто в моем деле это не слишком востребованно.

– Вы должны обещать, что никому не расскажете, - настаивала Элеонора.
– Люди не поймут.

Я нацепил свое наиболее заслуживающее доверия лицо. Элеонора выглядела не слишком убежденной, но она все же назвала мне название клуба, и я, наконец, многое понял о Павле Гриффине. Я знал этот клуб. Я приходилось прежде там бывать.

– Так приятно для разнообразия по-настоящему поговорить по дшам, - немного задумчиво сказала Элеонора. – Поговорить о том, что на самом деле важно...
– она бросила взгдяд на Обедающих Дам, и в нем не было ни капли доброты.
– Вы не представляете, какой одинокой чувствуешь вебя в окружении толпы, когда знаешь, что не имеешь ни с кем ничего общего. Через несколько дней я смогу повернуться спиной к семье и уйти от всего этого. Создать новую жизнь для себя самой. Но я не могу оставить Павла на милость моего отца...а кроме того, я не знаю, как это - быть бедной. Так что я, пожалуй, продолжу быть золотой рыбкой в аквариуме, вечно плавающей один круг за другим. Я наслаждалась встречей с вами, Джон Тэйлор. Вы...другой.

– О да, - сказал я. – Это точно. Вы даже не представляете, насколько.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЛАС-ВЕГАС В «ДИВАХ».

Среди всевозможных клубов Аптауна клуб «Дивы», пожалуй, самый знаменитый. И, конечно, самый скандальный. В «Дивы» мужчины приходят, чтобы соприкоснуться с женской стороной своей натуры, переодеваясь в женские тряпки, чтобы уподобиться любимым певицам. Потом они создают канал для проявления таланта и подлинной личности своих идолов и готовы сами выйти на большую сцену и вложить в песни свои маленькие сердечки. Девочки приходят в «Дивы», чтобы просто повеселиться.

Мне пришлось однажды посетить этот клуб, в деле Соловья, но я надеялся, что сейчас руководство клуба уже об этом забыло. В чем моя вина, что все трансвеститы, в которых вселились потусторонние силы, набросились на меня и моих друзей, и мы были вынуждены разнести это место? Ну да, формально, это была моя вина, но я был уверен, что для этого есть высокое моральное основание – ведь, в конце концов, я спас этот день. Но то, что клуб после этого пришлось отстроить практически с нуля, - это точно не моя вина.

Я стоял около клуба, осматривая его. Он выглядел в точности таким, каким я его запомнил - громким, чрезмерным и чертовски вульгарным. Такое обилие мигающего неона в одном месте должно быть признано незаконным из-за его негативного воздействия на психическое здоровье. Вкус клуба критиковать невозможно, потому что он упивался тем, что вкуса у него и не было, но я по-прежнему не мог избавиться от ощущения, что действо, в которое вовлечены неоновые фигуры над дверью, и которое я сначала воспринял, как глотание меча, - это уже чересчур.

Яркие молодые штучки и великолепный юные создания и скользили через главный вход. Они проходили с высоко поднятыми головами группами и целыми толпами, по одному и парами, болтая, смеясь и держась за руки. Это было их место, их мечта, их земной рай. И это...был клуб Павла Гриффина. Интересно, чем (или кем) он будет выглядеть, когда я наконец-то его найду.

Я небрежно направился к главному входу, чувствуя себя прямо-таки пошлым в своем простом белом плаще и не теряя надежды не столкнуться ни с кем, кто принимал участие в предыдущих...неприятностях. Большого и крепкого вышибалу в дверях звали Энн-Маргарет, на ней были купальник из леопардовой шкуры, огненно-красный парик, и на удивление неброский макияж. Иллюзия была достаточно убедительной, пока вы не приблизитесь достаточно близко, чтобы заметить чрезмерно развитые бицепсы. Он быстро преградил мне путь, и его лицо совершенно неженственно нахмурилось.