– Ты не войдешь, - решительно сказал Энн-Маргарет.
– Тебе, Джон Тэйлор, вход запрещен и закрыт, а сам ты изгнан из этого клуба до конца твоей противоестественной жизни. Мы бы провели обряд отлучения и сожгли твое чучело, если бы была надежда, что это подействует. Ты никогда не ступишь в «Дивы», даже в случае реинкарнации. Мы же только-только снова сделали так, что на клуб приятно посмотреть. И теперь даже ты не сможешь вломиться внутрь благодаря всем этим новым защитным штучкам, которых не было во время твоего последнего появления здесь. У меня против тебя новое и солидное оружие! Могучее! Мощное!

– Тогда почему вы его не используете их?- резонно уточнил я.

Энн-Маргарет неловко поерзал на своих высоких каблуках.
– Потому что сейчас ходит множество очень неприятных слухов о том, как ты на самом деле выиграл Войну Лилит. Говорят, что ты сделал нечто действительно ужасное, даже для тебя. Говорят, что ты сжег дотла Улицу Богов и съел сердце Мерлина.

– Неужели вы и вправду считаете, что я мог сделать что-то подобное?

– Черт, да! Что случилось с Сестрой Морфиной? Что случилось с Томми Забвение? Почему их тела так и не нашли?

– Поверьте, - спокойно сказал я, - вы действительно не хотите этого знать. Я сделал то, что должен был, но я не мог спасти всех. А теперь дайте мне пройти, или я подожгу ваш парик.

– Чудовище!
– прошипел Энн-Маргарет.
– Хулиган.
– Но все же отступил в сторону, чтобы дать мне дорогу. Разрисованные и напудренные павлины, ожидавшие своей очереди на вход, с неодобрительным молчанием наблюдали, как я вошел в клуб, но я не оглянулся. Они могут почуять страх. Девушка в маленькой гардеробной, выполненной в стиле ар-деко, изображала звезду 1960-х Циллу Блэк в облегающем кожаном бюстье. Он совершенно точно меня запомнил с прошлого раза, потому что ему хватило только одного взгляда, после чего он тут же нырнул под свой прилавок и сидел там, пока я не ушел. Множество людей при виде меня испытывают подобные чувства. Проходя через вестибюль, я чувствовал, как за мной следят и наводятся всевозможные системы автоматического оружия, но ни одна из них не включилась. Иногда моя репутация для меня более полезна, чем силовое поле двадцать третьего века.

Я толчком распахнул двойные, украшенные золотыми листями двери и шагнул в огромный бальный зал, который и был истинным сердцем клуба «Дивы». Я остановилась прямо в дверях, пораженный тем, как преобразили старое место. Клуб изображал семидесятые. Лас-Вегас семидесятых, с огромным сверкающим дискотечным шаром вверху, вращающимся и разбрасывающим блики. Все вокруг полыхало яркими огнями и еще более яркими цветами, броскими и вульгарными одновременно, - с рядами игровых автоматов вдоль одной из стены, зеркальным баром и кордебалетом на высокой сцене в виде ряда девочек с длинными ногами, которые они высоко подкидывают в своем обычном репертуаре. Это было так, словно семидесятые никогда не заканчивались, эдакая Лихорадка Субботним Вечером, где танцы не прекращались никогда.

Великолепные бабочки в псевдо-дизайнерских платьях порхали по бальному залу вокруг переполненных столов, громко и возбужденно рыдая, когда их освистывали, и рыдая и визжа от выражений удовлетворения. Все это было невыносимо вульгарным. Кордебалет убежал со сцены под гром аплодисментов, его сменила Долли Партон в пошлом подержанном наряде, которая спела попурри, в котором энтузиазма было больше, чем вкуса. Я прохаживался между столиками, кивая некоторым наиболее известным личностям, но никто из них даже не улыбнулся в ответ. Все они знали и меня, и то, что произошло здесь ранее, и все им хотелось очень ясно до меня донести, что мне здесь не рады. И я получил множество этих знаков. Долли уступила свое место на сцене Мадонне и Бритни, исполнившим дуэтом "I Got you Babe" (песня Сони Боно и его жены Шер, стала культовой в движении хиппи 1960-х г.г., включена журналом Роллинг Стоун в список «500 величайших песен всех времен»).

Я продолжал искать Павла Гриффина или кого-нибудь, похожего на него. Элеонора примерно описала мне своего сына и во что он может быть одет, но все, что мне было точно о нем известно, - так это испуганный голос по ту сторону запертой двери в спальню. Мне придется задавать вопросы, а получения ответов здесь вряд ли пройдет легко. Как и в Чайной Гекаты, по мере моего приближения девочки за столами замолкали, пялились на меня, пока я проходил мимо, и принимались громко сплетничать обо мне, когда я двигался дальше.

А потом я мельком заметил Сьюзи Дробовик, пробирающуюся между столиками на другой стороне комнаты. Мою Сьюзи в ее черном мотоциклетном кожаном комбинезоне, с обрезом в заспинном чехле и двумя патронташами, перекрещенными на груди. Какого черта она здесь делает? Она должна была охотиться за призом в Забытых Пустошах. Я протолкался сквозь толпы между столами, но до того, как я успел выкрикнуть ее имя, она повернулась, чтобы взглянуть на меня, и я сразу же понял, что это вовсе не моя Сьюзи. Он стоял и ждал, как я подойду. Опасаясь столкновения, люди бросились врассыпную, но двойник Сьюзи остался на месте, спокойный, холодный и безучастный. А, может, он просто не выходил из роли. Вблизи я смог увидеть все различия. Хотя, тем не менее, смотрелось довольно опасно.

– Почему? – спросил я.

– Я - поклонник Сьюзи Стрелка.
– Голос был низким, хриплым и не сильно отличался от оригинала. – Сьюзи Дробовик -моя героиня.

Я медленно кивнул. – Но мне все же не хотелось бы, чтобы она поймала тебя в таком виде,- без злости заметил я.
– Сьюзи старается сначала стрелять, а после - не задавать вопросов.

– Я знаю, - сказал поклонник.
– Разве она не замечательная?

Я отпустил его. Интересно, нет ли где-нибудь поблизости еще и поклонника Джона Тэйлора, но спрашивать не буду. С моей удачей, он, наверняка, окажется переодетой женщиной. Пока я был занят этими мыслями, ко мне подошла высоченная Анджелина Джоли, с головы до ног упакованная в блестящий черный пластик вперемешку с невероятным количеством ремней, пряжек и заклепок. Она резко затормозила передо мной, уперла руки в свои блестящие бедра, поджала удивительные губы и свысока на меня посмотрела. Зрелище получилось чертовски захватывающее. Я почувствовал желание аплодировать.