А директор тем временем уже выбрался из камина и принялся стряхивать пепел с мантии. Бросив быстрый взгляд вокруг, он вздохнул.

— Северус, по–моему, я все ясно объяснил, — произнес Дамблдор со скрытой угрозой в голосе.

— Обяснили, директор, — холодно ответил профессор Снейп. — Но вы забыли упомянуть о присутствии шпиона Темного Лорда здесь, в Хогвартсе. Поттер вынужден был рассказать мне о своем сне, после того как предположил, что шпион ворует ингредиенты для Полиморфного зелья. Как мы должны защищать парня, если вы не рассказываете нам всего необходимого?

Профессор Дамблдор бросил взгляд на Гарри, а затем снова посмотрел на Снейпа.

— Хочешь, чтобы мои преподаватели подозревали друг друга? — невозмутимо спросил Дамблдор. — Волдеморт не знает, что Гарри видел его разговор с Петтигрю, и я не хочу его просвещать. Я сделал, что должен был, Северус. Мы можем обсудить это позднее. Думаю, тебе стоит вернуться в класс, который остался без присмотра. А пока я хочу переговорить с Гарри, если не возражаешь?

Не отвечая, профессор Снейп, взмахнув полами мантии, вылетел из комнаты. Едва дверь закрылась, повисла напряженная тишина. Гарри прикусил губу, ерзая на стуле. Он понимал, что вляпался в очередной раз и спутал карты директору. Гарри уставился в пол, ожидая неизбежного нагоняя. Однако этого не произошло.

Профессор Дамблдор передвинул стул и сел напротив Гарри. Некоторое время висела тишина, при этом оба чувствовали необходимость сказать что-то, чтобы ее нарушить. Наконец профессор Дамблдор протянул руку и положил ее на плечо Гарри.

— Это не твоя вина, Гарри, — искренне произнес он. — Ты не мог знать, что я рассказал… точнее, не рассказал своим преподавателям.

— Простите, — едва слышным шепотом ответил Гарри. — Я продолжаю доставлять проблемы.

— И это не далеко от истины, — произнес профессор Дамблдор, пожав парню плечо. — Должен повторить, ты не в чем этом не виноват. Признаюсь, мне остается только посочувствовать испытаниям, выпавшим тебе, так как это тот случай, когда я не могу сделать так, как считаю правильным. Да, может показаться, что я ничего не делаю, чтобы избавить тебя от участия в Турнире, и знаю, ты считаешь, что это я взвалил на тебя эту ношу, но я вовсе не жду, что ты будешь лучшим, Гарри. Никто не может быть лучшим. Все совершают ошибки, даже я.

— Они рассказали вам? — нервно спросил Гарри.

— Скорее, обругали меня, — поправил Дамблдор. — Ты когда-нибудь видел оборотня в состоянии, когда он считает, что член его стаи под угрозой?

Гарри помотал головой.

— Выглядит довольно страшновато, — с улыбкой признался директор. — И Сириус, и Ремус — оба считают тебя своим сыном и сделают все необходимое, чтобы защитить тебя, даже от меня.

Гарри с тревогой взглянул на Дамблдора. Он никогда бы не подумал, что опекуны зайдут так далеко и будут угрожать директору Хогвартса.

— Простите, сэр, — внезапно произнес Гарри. — Мне не следует им вообще больше ни о чем рассказывать…

— Что за чушь, Гарри, — резко прервал его Дамблдор. — Ты не можешь идти против своих чувств. Если ты не будешь открываться опекунам, то с кем ты еще сможешь поговорить? Знаю, ты заботишься о них также, как и они о тебе. И я уверен, что ты, вероятно, поступил бы также, повторись ситуация.

Гарри пришлось отвернуться от всезнающего взгляда директора. Он понимал, что сделает все, окажись Сириус или Ремус в опасности. Может показаться странным испытывать такие чувства к людям, которых так мало знаешь. Но он так долго мечтал о том, кто бы о нем заботился, и теперь, когда сон стал явью, он не мог представить свою жизнь по–другому.

— Я не ожидал, что ты будешь так требователен к себе, Гарри, хотя, возможно, и должен был, — продолжал Дамблдор. — Ты всегда решительно стремился развеять любые тайны. Мне остается только извиниться за ошибки, которые я совершил, и надеяться, что когда-нибудь ты простишь меня.

Гарри, не снимая очков, протер глаза и слегка покачал головой.

— Профессор, я не виню вас, — искренне ответил подросток. — Это мне имеет смысл извиниться за свое поведение. Мне не следовало вымещать свое раздражение на вас. Вы были правы. Я не забочусь о себе. Я был настолько занят Турниром, занятиями и обучением плаванию, что времени заниматься чем-нибудь еще не оставалось.

Дамблдор тяжело вздохнул. Судя по этому вздоху, Ремус не единственный, кто забыл, в чьем обществе Гарри вырос.

— Мне так жаль, мой мальчик, — внезапно по–старчески произнес директор. — Временами мне кажется невероятным, что при тех условиях, в которых ты рос, ты стал таким замечательным молодым человеком. Ты смело встречаешь проблемы, что редко встречается у юношей твоего возраста и более присущие старшему поколению. Могу лишь предположить, что те несколько лет, которые ты провел у Дурслей и которые язык не поворачивается назвать детством, закалили тебя.

Гарри кивнул. С рутиной, в которой он жил, с грубыми и жестокими родственниками невозможно даже с натяжкой сказать, что у него было хорошее детство. Он больше заботился, как бы не лишиться пищи — даже задумываться о развлечениях не получалось…

— Когда к тебе относятся словно к домовому эльфу, остается очень мало времени на наслаждения, которые получают обычные дети, — горько пробормотал парень, не поднимая глаз от пола.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе, Гарри? — спросил профессор Дамблдор.