– Твое право, - снова вздыхаю я.
– Как ты меня нашел?

– Ждал. Все думал, кто быстрее тут появится: ты или Ширра?

– Выходит, я, - грустно пошутила я.
– Он всегда был сильнее.

– Вернула его, значит?
– отчего-то мрачнеет Рум, но, кажется, прекрасно понимает, какой ценой.

– Ага.

– И что думаешь делать дальше?

– Без понятия.

Он долго смотрит в упор. Очень долго, но я не смущаюсь - впереди целая вечность, так что я могу себе позволить некоторое время вот так бездумно помолчать. Рум странно хмыкает, полупрозрачной рукой потирая несуществующий подбородок. Облетает вокруг меня, снова пристально изучает, будто в первый раз, снова молчит.

– А там чего?
– вдруг небрежно кивает на Зеркало.
– Все уже разошлись?

– Наверное, - вяло отмахиваюсь, чтобы не приставал, но потом подхожу ближе и снова заглядываю. Вдруг что интересное случилось? И при этом совсем не вижу, как он неожиданно отходит, прицельно изучая мою полусогнутую спину. Хищно прищуривается, раздвигает губы в широкой усмешке, а потом... со всего маха толкает меня вперед.

Я чувствую опасность лишь в последний момент. Стремительно оборачиваюсь, вздрагиваю, видя его резко изменившееся лицо. Инстинктивно взмахиваю руками, пытаясь удержать шаткое равновесие, но тщетно - с пронзительным воплем все-таки падаю со скалы. Прямиком на искрящееся морозным светом Зеркало. Правда, здорово при этом разозлившись, и (наверное, из вредности?) перед тем, как провалиться сквозь миллионы осколков, все-таки успеваю цапнуть его за светящуюся лодыжку...

– О-о-ох, - я с тихим стоном открыла глаза, но почти сразу зажмурилась - из раскрытого окна прямо в лицо бил яркий солнечный луч.
– Боже... что за дурацкий сон приснился!

– Конечно, дурацкий, - немедленно подтвердили со стороны.
– У умных девушек глупых снов не бывает.

– Рум... как тебе не стыдно - будить меня в такую рань?!

– Кто рано встает, тому Двуединый подает!
– бодро отозвался призрак.
– Правда, потом догоняет и еще разок ка-а-ак дает... Трис, хватит валяться! Пора вставать и сиять!

В ответ я запустила в него подушкой. Не попала, разумеется, потому что он проворно увернулся. Хоть и бестелесный, но мой вредный хранитель об этом и сам частенько забывал. А может, ему просто не нравится, когда сквозь него пролетают всякие материальные объекты? У-у-у... ладно. Пусть его. Все равно разбудил, бессовестный. Придется встать, умыться, одеться и крепко подумать, наконец, над тем, чем заполнить день грядущий.

– Трис!
– возмущенно ахнул сверху Рум, когда я снова зарылась лицом в подушку и в порыве глубокой задумчивости с наслаждением прикрыла глаза.
– Ты что творишь?!! Поднимайся!! Сколько ж можно?!!

– Да встаю, встаю, вымогатель...
– простонала я, понимая, что отвертеться уже не удастся.
– Все... видишь, встаю? Лучше слетай и посмотри на кухне, чем тут можно перекусить?

– Я тебе что, лакей?!

– Ты - мой друг. А друзья должны помогать друг другу.

Он скорбно вздохнул, покачал головой, явно намекая, что горбатого могила исправит, а меня, наверное, вообще ничто. Патетически вскинул руку, чтобы прочесть длинную нотацию, но понял, что ничего не добьется, и... послушно полетел прочь. В благородной рассеянности пройдя прямо сквозь каменную стену. Там почти сразу раздался испуганный вздох, кто-то громко уронил ведро, засуетился, заквохтал. А потом далекие двери с торжественным скрипом распахнулись и взволнованный женский голос произнес:

– Госпожа... хвала небесам! Вы, наконец-то, очнулись!

Я на секунду замерла, непонимающе перебирая нежнейшую ткань под руками. Вздрогнула, только сейчас понимая, что мы не на постоялом дворе, сообразила, что голоса звучат как-то гулко, будто в огромном гроте, и весьма живо распахнула глаза: мама! так это что... БЫЛО?!!! Аллиры, Шииры, Летящие Пики, Ширра...

В ужасе подпрыгиваю на огромной постели, суматошно озираясь, с трудом укладывая в голове, что сижу не в своей скромной спаленке на второй этаже задрипанного дома мастера Робута, господина королевского писаря, отведшего для меня отдельную каморку, а в каменных чертогах из белоснежного мрамора, с мощными колоннами, дивной работы мебелью и массивными дверьми из беленого дуба.

Лихорадочно перерываю память в поисках ответов. Наконец, вспоминаю все. Цепенею от осознания случившегося... а потом испуганно перевожу взгляд на вошедшую женщину - невысокая, хрупкая, вся какая-то бледная и полупрозрачная. Лицо милое, но слегка застывшее, глаза крупные, черные, улыбающиеся. Губы тонкие и почти белые. Как ее волосы, кожа, летящие одежды...

– Гаори, - машинально вспоминаю имя, и крылатая красавица почтительно поклонилась.

– Доброе утро, Госпожа. Ты так долго спала, что мы уже начали беспокоиться.