– Ты что там делаешь, мальчишка? Камера пуста.

– Правильно, – отозвался Питер. – Ваши фотографии – там. Вам их ни за что не достать.

Скрипнув коленями, миссис Ласки присела и заглянула в нору. Потом с сердитым пыхтением встала.

– Ох, ох, – рассеянно произнесла она. – Ты прав. Кажется, мне все-таки придется тебя убить. – С этими словами она вытащила пистолет и нацелилась Питеру в голову.

– Мне бы этого не хотелось, – ответил Питер. – Но если вы настаиваете, то сначала вам надо кое-что знать. И по-честному, я сам вас должен предупредить.

– Тогда давай быстрее, – сказала она с хмурой желтозубой улыбкой.

Питер торопливо заговорил:

– Здесь в доме спрятан конверт с надписью: «Вскрыть в случае моей внезапной смерти». А в письме сказано, что в мышиной норке – снимки грабителя, и притом убийцы. Им понадобятся ломик и кувалда, но они постараются, я уверен.

Старуха не меньше минуты переваривала эту информацию, и все время пистолет был нацелен на голову Питера. Потом она его опустила, но не убрала.

– Очень хитро, – рявкнула она. – Но ты не до конца все продумал. Если я тебя застрелю, фотографии найдут и меня арестуют. А если не застрелю, ты отнесешь снимки в полицию и меня все равно арестуют. Так что спокойно могу тебя застрелить – просто ради удовольствия. И в наказание за то, что так осложнил мне жизнь.

С громким щелчком она взвела затвор и снова нацелилась на Питера. Тот хотел соскочить с кровати, по-прежнему держа руки над головой. Это было трудно. Ему очень не хотелось, чтобы его застрелили. Всего через неделю день рождения, и он надеялся получить новый велосипед.

– Миссис Ласки, подождите, – затараторил он. – Я об этом думал. Если пообещаете, что больше не будете воровать и вернете все награбленное, тогда я попробую выудить снимки и отдам вам. Честно.

Она прищурилась, обдумывая его слова.

– Хм. Знаешь, вернуть все это добро будет непросто.

– А вы можете ночью – и оставлять у людей на крыльце.

Миссис Ласки убрала пистолет. Питер опустил руки.

– Знаешь, – начала она вкрадчивым голосом, – я надеялась обработать всю улицу до конца. Может, я уж закончу?..

– Извините, – сказал Питер. – Пора остановиться. Это мое предложение. Если оно вас не устраивает, давайте стреляйте в меня.

Она отвернулась в нерешительности, и Питер с тревогой подумал, что сейчас она так и сделает. Но она вынула шарф, обмотала нижнюю часть лица, нахлобучила шапку, отошла к окну и стала спускаться.

– Знаешь, я замечательно поразвлеклась эти последние месяцы. Теперь опять придется кричать на детей.

– Да, – вежливо согласился Питер. – За это вас не могут арестовать.

Она еще раз сверкнула желтыми зубами и скрылась. Питер услышал скрип алюминиевых ступенек под ее ногами и скрежет лестницы, утаскиваемой от стены. Он сел на край кровати, опустил голову на руки и вздохнул. Пронесло.

Он так и сидел в этой позе, когда на лестнице в доме затопали чьи-то ноги. Распахнулась дверь, в комнату ворвался отец, нагнулся над Питером и взял его за руку.

– Слава богу, ты цел, – задыхаясь, сказал Томас Форчун.

– Да. А то чуть было…

– Ты уснул здесь. И очень хорошо, – сказал отец. – Ты не слышал. Он унес телевизор, одеяло и все мыло из ванной. Прорезал стекло в боковом окне и вывинтил шурупы…

Отец что-то еще говорил, а Питер смотрел на мышиную норку. Несколько дней после этого он часами пролеживал на животе, шаря в норе проволокой из распрямленной вешалки. А на улице, когда он проходил мимо старухи Ласки, она делала вид, что не знает его. Слова своего она не сдержала, украденного так и не вернула, а грабежи между тем продолжались до самого конца улицы. Если бы он нашел снимки, она отправилась бы в тюрьму, поэтому он все шарил и ковырял проволокой в норе. Но так и не нашел кассету и модель Эйфелевой башни тоже не нашел.

Однажды весенним днем, когда кухня была залита солнечным светом, Питеру и Кэт сказали, что к ним приедет погостить их тетя Лора со своим малышом Кеннетом. Причину не объяснили, но по хмурому виду родителей можно было понять, что у тети не все благополучно.

– Лора с малышом займут твою комнату, Кэт, – сказала мама. – А тебе придется переехать к Питеру.

Кэт мужественно кивнула.

– Ты не возражаешь, Питер? – спросил отец.