Исидор повалился набок. Громко зашелестели листья, затрещали ветви, ломающиеся под его тяжестью. Я бездумно смотрел, как теми же ветвями его оттолкнуло от дерева, как тело, мягко съехав сначала по лиственному накату, грохнулось на сырую землю. Моя левая рука привычно встряхнула оружие, пряча оружие, - и я пришёл в себя.

Батис не пошевельнулся. Судя по подёргивающимся мышцам лица, он полностью контролировал оллфаговую стаю, уничтожая тени, вырвавшиеся на свободу.

Меня начало трясти. Я убил Исидора. Того самого, кто, единственный из всей охраны, осмелился ослушаться приказа доктора Кейда и пустил нас в лабораторию. Вот он лежит передо мной… Не время рассуждать… Не время…

Наверное, только в таком состоянии я и смог бы услышать негромкие шаги от оставленных в тылу аэротакси. Север. Он шагнул на небольшую площадку, где мы прятались, и недоуменно уставился на Исидора.

На объяснения сил уже не осталось. Меня уже не только трясло. Колотило от впрыска адреналина. Еле сдерживаясь, я велел ведуну:

– Стереги Батиса!

И перемахнул ствол дерева.

Я ворвался в свору оборотней сумасшедшей пираньей, уже не слыша резкого, предостерегающего вопля Барри: он предупреждал не подходить ко мне. Секунды с тревогой понаблюдав за мной, майор перегруппировал ребят. Теперь я шёл впереди, словно щит, а почтительно приотставшая команда отстреливала оборотней, сумевших проскочить мои руки или не погибших сразу.

Огнестрельно-лучевое оружие забыто возле дерева. В левой руке - арбалет с опорой на кисть; справа, на поясе, ещё один арбалет, с полным зарядником. В правой - два керамбита, кривые ножи с вогнутыми, остро заточенными лезвиями. Два моих звериных когтя. Мне нужен запах крови - смыть кровь, застилающую мне глаза. Мне нужно ощутить треск разрезаемой кожи и плоти и унюхать влажное, брызгающее кровью мясо, чтобы потушить пекло, бушующее внутри меня. Поэтому стандартное оружие десанта забыто.

Свора накинулась на меня с неподдельным энтузиазмом. Оборотней влекла даже не свежатина в виде добровольно поданного им блюда. Их влёк ко мне бешеный жар адреналиновой печки, в которую я, оглохший и ослепший на всё, кроме тварей, превратился. Правда, вскоре чумовики поняли, что оскальзываются на трупах или еле ворочающихся умирающих сородичах, если к тем слово "сородич" подходит. И стали подступаться ко мне уже осторожнее. Но к этому моменту я начал приходить в себя. Ярость берсерка притупилась. Мне стало легче.

Специально или нечаянно (скорее, второе - эти твари ничего сознательного не умеют сделать), но оборотни довели меня до зарослей. Видимо, не понравилось кувыркаться, спотыкаясь на телах погибших. Теснили меня уже последние трое. Все в обличии ящеров. Гибкие мощные тела прыгали, метались в попытках сбить меня с ног, и я видел самое настоящее недоумение в их глазах, когда успевал проскользнуть между телами. Вот это танец…

Тень, падающая сверху, с дерева. Крик кого-то из команды. Твари научились таиться?..

Быстрый шаг в сторону. Выстрел за спиной. Громадное тело, вереща, шлёпнулось рядом, скользнув когтями по лицу и по груди. Щека вспыхнула мокрой горячей болью, а куртка сдёрнулась до пояса, намертво спеленав руки. В следующее мгновение тяжёлая туша сбила меня с ног, да так, что я пролетел метра два, переворачиваясь и шваркнув разок головой по земле. И, может, летел бы дальше, если б по спине не ударили когтистой лапищей. Я непроизвольно изогнулся от боли и шлёпнулся на землю. Хорошо - не лицом. Впрочем, ничего хорошего. Подняться-то не смог. Потому как кто-то переступил через меня, и немедленно перед глазами нависла хрипящая от напряжения морда. Типа, щас отдышусь - и сожру. Блин, а воняет от неё…

Услышав стон, я не сразу понял, что жалобный звук издаю сам, тужась изо всех сил сдвинуть с места руку с керамбитами - ударить по горлу, вздрагивающему так близко!.. Куртка не пускает, чёрт бы её…

Морда вздрогнула. Нижняя челюсть безвольно отвисла, а глаза остекленели. Туша грохнулась на меня, едва не раздавив (я крякнул), и ещё несколько секунд вздрагивала от впивающихся в неё пуль…

Когда я понял, что из-за придавленных рёбер дышать не могу, и ещё успел слабо удивиться, почему до сих пор живой и для кое-кого не представляю гастрономического интереса в качестве легкодоступного блюда, туша на мне зашевелилась. Отупело глядя, как мёртвый ящер сползает с меня, почему-то не помогая себе лапами - встал бы да пошёл!
– я инстинктивно завозился, поторапливая его, отпихивая его. Лишь бы вдохнуть!

– Раз, два - взяли!

Тяжеленное тело съехало с меня. Кто-то помог мне перевернуться. Как там называется котлета, которую долго отбивают? Здрасьте - Ник Имбри. Помятый, сдувшийся после сильнейшего напряга. Я запрокинул голову к небу, прячущемуся за густыми кронами деревьев, и жадно глотал воздух.

– Псих!
– недовольно сказал Брент, когда я без сил прислонился к ближайшему дереву.
– Какого дьявола ты понёсся на оборотней? Нет, понёсся, конечно, впечатляюще. Сэкономил нам кучу времени. Но ты сам просил оставить тебя с…

– Я убил Исидора.

– Чего ты несёшь, Имбри?..
– обеспокоился Винсон и приложил ладонь к моему лбу.
– Вроде здоровый.

– Вон как!
– сказал Барри.
– Я думал, Исидор успеет убить Батиса.

Майор покрутил головой, разглядывая нас, чётко повернулся на месте и зашагал к поваленному дереву. Римлянин с Маккью бегом обогнали его. Остальные настолько растерялись, что пошли позади начальства. Со мной остались Барри, Бланш и Максим. Провожая команду бездумным взглядом, я заметил, что Дирк здорово прихрамывает, ковыляя последним. Да ещё оглянулся на нас. То ли его плачевный вид так повлиял, то ли ещё что, но мои ноги вдруг подломились, и я сел в корнях дерева на корягу, услужливо подставившуюся под мой зад. И - меня буквально передёрнуло, когда вдруг кто-то словно хлопнул по плечу. Мой оллфаг приземлился на привычную посадочную площадку.