На меня снова накатило то, из-за вчера плакал. Снова захотелось выбежать в коридор и кричать переселенцам: "Они убили Винсента! Они убили одного из детей! Очередь за остальными! Что делать?! Неужели мы не можем им помочь?!"

Хорошо ещё, показались строения шахты, и я пришёл в себя, вынужденный внимательно следить за дорогой.

Грузовик Михала пропал за воротами шахты. Я притормозил и аккуратно въехал во двор. Поворот направо. Въезд в грузовую, которая похожа на крытую стоянку для автомобилей. Здесь несколько метров по тоннелю, поворот - затем подать машину назад, чтобы уже раскрытым фургоном уткнуться в платформу так, чтобы она нависала над основанием фургона. На эту платформу, как на поднос, водители каров укладывают ящики с породой, после чего диспетчер вводит платформу прямо в фургон, поднимает её край. Ящики остаются в фургоне, а платформа уезжает на место. Всё. Теперь дело за мной. По знакомому пути я возвращаюсь к выходу из шахты - и на завод по переработке, где меня встречает следующий диспетчер.

Платформ всего три. Людей мало. Водители, здесь, в помещении, работающие без капюшонов с защитой от ветра, сначала нагружают одну машину, затем переходят к следующей. Михал предупредил, что мы с ним ездим пока вместе, поэтому нагружают сразу два грузовика. Но это ещё дольше, чем обычно.

– Хочешь посмотреть?
– заметив мой интерес к внутренним корпусам, спросил Михал.
– Иди, прогуляйся недалеко. Загрузка будет долгой. Позову, если что.

Откинув капюшон и облегчённо вздохнув (дышать-то здесь гораздо легче: ветер дыхания не сбивает), я пока неуверенно прошёл сбоку платформы. На меня внимания не обращали. Никто, кроме Михала. Заметив, что я поймал его взгляд, он кивнул. Поэтому я уже спокойней двинулся дальше, присматриваясь к месту, откуда выезжали кары. Рассказывая вчера про шахту, Лоренс сказал, что породу собирают в кучи, но не упомянул, что эти кучи находятся в самом низу шахты. Видимо, полагал, что и так понятно. Я для себя уяснил, что кучи сначала поднимают наверх (ещё одна платформа вроде грузового лифта), а уж потом водители автокаров складируют породу в ящики. Почти конвейер.

Понаблюдав за паковкой ящиков, я обошёл лифтовую грузовую платформу и, дождавшись, когда она опустеет и снова уйдёт вниз, заглянул в открывшуюся пропасть. Пока не такая уж и глубокая. Но дух всё равно захватывает. Особенно когда стоишь на краю укреплённой - бетоном, что ли?
– площадки и всматриваешься в фигурки людей, суетливо двигающихся внизу. Держась за шершавый угол сваи, я думал, что в последнее время жизнь моя похожа на эту пропасть: чем дольше вглядываешься в неё, тем глубже и непроглядней она кажется.

Меня будто толкнули в спину. Взглядом. Михал пошёл за мной? Нет… То ли потому что с сегодняшнего дня вспомнил старые навыки, то ли вообще чувствительный здесь, на Сцилле, но этот взгляд я, не оборачиваясь, прочувствовал как ненавидящий. Притаившись, я приготовился резко повернуться, чтобы поймать врасплох человека за спиной. Очень близко подошедшего. Мне показалось, я даже слышу его тяжёлое дыхание - дыхание обозлённого человека, решившегося - нет, даже настроенного на убийство.

За спиной, я помнил, часть стены, в человеческий рост, отделяющая дорожку одного грузовика от другого. То есть я в небольшом тупике, скрытый от посторонних глаз. Как и тот человек - за спиной. Случись что…

Учащённое дыхание буквально в затылок. Раз, два, три… Ухватившись за поручень вокруг шахты, я прыгнул в сторону, разворачиваясь во время движения.

Черноволосый, прилизанный. Растерялся от моего неожиданного прыжка так, что забыл спрятать руку с каким-то предметом, тут, в полутьме плохо различимым. Прилизанный переливается красно-фиолетовыми волнами с вкраплениями коричневых всплесков, которые жадно тянутся ко мне. Ненависть. Желание убить. Искреннее желание. За что он меня хочет убить?.. За дружков отомстить?

Но пришёл он в себя мгновенно. Руку с предметом к бедру, сморщившись от сдерживаемой ярости, - и медленно пошёл на меня.

Мне идти некуда. В углу, конечно, обороняться легче. Но это при условии, что знаешь, как защищаться. А я… знаю? Брис знает?

Прилизанный приближается насторожённо. С каждым шагом - выражение лица всё решительней. Он знает, что я всё понял, но не собирается отступать. Кажется, его даже не волнует, что люди рядом. Сейчас он так близко, что даже в сумраке верхней части шахты я разглядел его бейдж с именем "Жан Красовски".

Спиной я ткнулся в угол, отчего меня слегка развернуло - боком к прилизанному.

Теперь я видел, что именно Красовски прижимает к бедру, - отвёртку. Спокойно подумалось: "Удобно. Острием куда угодно - а потом столкнуть в шахту". Словно откликнувшись на эту мысль, мои руки, только что шарившие - в поисках выхода - по стене и поручням вокруг шахты, образующим угол, поднялись на уровень солнечного сплетения, сжавшись в кулаки. И опять-таки спокойно подумалось: "Драться в этом комбинезоне всё равно не смогу. Ноги не поднять".

Ещё шаг прилизанного. Теперь его рука с отвёрткой плавно и быстро двигалась перед грудью, будто заранее предупреждала, что она оружие не только нападения, но и защиты. Сам же он не сводил с меня ненавидящего взгляда. И шёл на меня тоже боком. Кажется, моя предупреждающая стойка его не напугала. Значит ли его упорство, что он хороший боец, привыкший драться не в спортивных соревнованиях, но в уличных стычках? Если это так, то моё дело - швах.

Заныл синяк на пояснице - так плотно, оказывается, я прижался к поручням. Мелькнула мысль: смешно - если бы он шёл на кого-то другого, я бы сразу ринулся в драку - защитить, но он шёл на меня… А мне почему-то было, откровенно говоря, на…