За мощной стеной ветра даже на открытом воздухе почти не чувствовалось. Я стащил с рук жёсткие перчатки, положил рядом. До конца разгрузки время есть. Автобуса ещё дожидаться и дожидаться.

Положил ладони на колени, полурасслабленными пальцами кверху. До появления на Сцилле я никогда не видел ауры. И не чувствовал личного пространства человека, как почувствовал его, когда, таясь, ко мне начал подкрадываться Красовски. Интересно, как будет выглядеть обычный набор энергии?

Сосредоточившись на коже ладоней, я мысленно прикоснулся к ней, прочувствовав каждую складку, каждый её миллиметр. Привычный следующий этап - ощущение пульса. Очень быстро. Одновременно с ощущением пульса по коже словно забегали волны. Теперь поднять ладони пальцами друг к другу и слегка покачать, будто лепишь невидимый снежный комок.

В пространстве между ладонями уже через секунду возникло впечатление тяжести. Ого… Это Брис такой сильный? Я ведь ещё не начал заниматься чисто физически. Откуда у него столько энергии?

Я уже перестал сдвигать-раздвигать ладони, а ощущение тяжести между ними росло. Всё, хватит. Чтобы добро не пропадало, как наставлял один из наших преподавателей, я "втёр" полученный энергетический шар в солнечное сплетение. Как обычно - по часовой стрелке.

И задумался. Примитив. Как бы научиться тому, что делал вчера Винсент, - переводить энергию на оружие? По сути - ментальная телепортация.

Мда… С другой стороны, если я, будучи не в самой лучшей физической форме, могу состряпать такой шар в считанные секунды, что будет дня через два-три, после постоянных тренировок?

Есть отрицательная сторона. Призраки сразу увидят, что я тренируюсь. Я ведь буду полыхать такой мощнейшим энергополем, что не увидеть его нельзя. Попробовать блокировать его? Мысленно? Надо найти где-нибудь зеркало и заниматься перед ним.

– Брис, где ты? Автобусы скоро будут!

Оклик Михала оборвал мысль - попытку разобраться хотя бы логически в вопросе, откуда на Сцилле ксеноморфы. Ну и каша в голове…

Пришлось встать и пойти к воротам, чтобы отогнать грузовик под навес, где уже стояла машина Михала. Сам он сидел в кабине с раскрытой дверцей и внимательно следил за моими манипуляциями.

– У тебя неплохо получается.

– Хороший учитель - Арни, - ответил я, присев на подножку своего грузовика и нащупывая завязки капюшона.

Но, кажется, Михал настроен поговорить. Он как-то беспокойно всматривался в меня, то и дело дёргая уголком губ.

– Брис, мы тут все к тебе относимся… не очень. Но ведь ты киллер, пусть и потерявший память. Так что наше отношение к тебе понятно, да?

– Что ты хочешь сказать? Все боятся - я могу убить кого-то?
– устав от неудобной, вызывающей тошноту ситуации, я решил прояснить момент, благо Михал сам начал разговор.
– Да, киллер. Но ведь чтобы киллер убил человека, ему надо получить на него заказ. Пока мне никого из переселенцев не заказывали.
– Я криво усмехнулся.

– Но киллер…

– Господи, Михал!
– буркнул я.
– Вы что же, думаете, киллер - это человек, который стреляет сдуру во всех, кто ему не понравится? Да и не помню я этого киллерства своего.

– Алекс - мой младший, и он рассказывал про тебя.

Оглушённый, я уставился на Михала. Вот что его мучило все эти часы работы со мной. Он наблюдал за мной как за человеком, с которым общается его сын. Наблюдал и пытался вычислить, что я за человек, если дети охотно бегают ко мне. К уроду со страшными рваными царапинами на лице, к профессиональному убийце. Пытался вычислить, как такой человек, как я, киллер, мог рассказывать детям обычные сказки, а не учить плохому. Например, ремеслу убийцы.

– И ты боялся, как бы твой сын…

– Наверное, уже не буду, - признался Михал и спустился на землю, тоже сел напротив меня, на ступень своей машины.
– Хотя мне трудно понять…

Мы сидели молча до появления автобусов.

Не знаю, о чём думал Михал, но своим страхом за сына, как это смешно ни звучит, он напомнил, что мне вечером ещё рассказывать детям сказку и надо бы придумать, какую именно. А ещё я вспомнил, что эту сказку будут слушать и другие дети. И почему-то вдруг пошла странная аналогия: в Великую отечественную, когда Твардовский только-только начал творить своего "Василия Тёркина", бойцы с фронта писали ему, чтобы он печатал поэму небольшими главами-историями. Мол, жаль и обидно идти в бой, не зная, чем закончилась очередная эпопея Тёркина. Вдруг убьют?.. Нет, с таким настроением в бой идти - победы не видать. И Твардовский откликнулся на просьбу, сделал главы максимально компактными и законченными.

И я стал думать, какие же сказки вспомнить, чтобы их хватало на один вечер.

Лидия велела забрать выстиранные вещи. Оказывается, где-то здесь, под жилым этажом, есть комната со стиральными агрегатами, куда она и носила бельё. Она вручила мне мой балахон, состоящий из рубахи и штанов, в которых я, то есть Брис, лежал, находясь в крио-сне. И уже в своей камере я внимательно осмотрел вещи.

Дети пока не придут. Полчаса на себя есть. В первую очередь костяным штырём из ладони оборвал пуговицы на рубахе. Затем переоделся и вытащил из сумки Бриса ремень. Нет, не то. Пришлось воспользоваться полотенцем. Переодевшись в подобие тренировочного кимоно и подпоясавшись свёрнутым полотенцем, я несколько минут просидел, прислушиваясь к себе. Нет. Никакого отклика.