– Думаешь, тебе папа разрешит?
– обиженно допрашивал Алекса Коста.

– Разрешит!

– Откуда ты знаешь!

– Знаю!

Круглое лицо белобрысого Косты, сморщенное не без помощи сдвинутых бровей, неожиданно разгладилось. Кажется, мальчишка что-то придумал. Что? Неужели собирается тренироваться тайком?.. Слава Богу, как выяснилось, - нет.

– Тогда твой папа пусть тебе побыстрей разрешит. Тогда я своего пошлю к твоему отцу - после тебя и мне разрешат.

Удивлённая Лиз переводила глаза с одного на другого.

– А это как?

– Идите-ка завтракать, - тихо сказал я.
– Мне пора собираться на работу.

Заинтригованные выводами Косты и, кажется, намереваясь немедленно выспросить про его соображения, дети удалились беспрекословно.

С тренировками решил не заморачиваться. Посмотрю пару соревнований среди юниоров, а там соображу. Главное - практический материал преподавания знать. А я сегодня убедился, что знаю его… ну, скажем так, неплохо.

Хитроумный план Косты прошёл на все сто. Перед первой поездкой Михал поговорил со мной насчёт секции и дал добро на Алекса. А уже вечером ко мне заглянул отец Косты. Он пришёл в тот момент, когда у меня на пороге снова сидел Вестар, ногами в коридор, а я сидел на своей подстилке. Разговаривали.

Сначала Вестар. Он пришёл после второй смены и сразу взял быка за рога:

– Это правда, что ты детей защищал? Что поэтому убил тех двоих?

– Было дело… - неохотно ответил я. Говорить обо всём, что напоминало бы о берсеркизме, совсем не хотелось.

– Скажи откровенно, от чего ты их защищал? Не представляю.

– Тот, которого я убил первым, рассматривал детей с платформы… - я остановился и поискал слова полегче, но не нашёл ничего, кроме официально-деловых, почти протокольных: - Как объект сексуального домогательства, причём легкодоступный. Когда он сказал это, я убил их.

– Ты никому не говорил о причине. Почему ты сказал об этом мне?

– Ты расскажешь об этом Полли. Судя по всему, если она перестанет ко мне относиться, как к изгою, то же произойдёт и с другими.

– Почему не сам? Почему ты сам не расскажешь ей?

– Ты её друг. Ты найдёшь слова помягче. Теперь ты, Вестар. Почему дети не испугались тебя, когда увидели у моей камеры? Других взрослых они боятся, как бы те не запретили им общаться со мной. Тебя - нет.

– Пока я не выясню всё, я никому ничего не говорю. Они об этом знают.

Я кивнул. Спасибо и на этом.

И в это время и явился отец Косты.

Вестар выслушал наш разговор насчёт секции, а после того как мы обговорили детали и успокоенный мужчина удалился, спросил:

– Ты уверен, что детям это нужно?

– Да. Эта уголовная шушера предупреждена, но ведь неизвестно, как она себя может повести. Пригодится. И для общего развития.

– Ты так о шушере говоришь, будто сам не относишься к ним, - едко заметил Вестар.

– Не ощущаю причастности - точнее, - в тон ответил я.

– И когда ты собираешься начать? Когда соберёшь ребят побольше?

– Нет. Начну завтра. Двое - идеально, чтобы объяснять лично. А будут другие - что ж, придумаю в процессе.

Назавтра у меня было восемь человек.

Первое занятие я провёл в фойе во время обеденного перерыва, попросив взрослых пока довериться мне и не приходить поначалу.

И в самом начале занятия я потребовал:

– Сейчас каждый из вас поклянётся мне не использовать приёмов друг против друга в обычной жизни для баловства или похвальбы. Только для защиты. И учтите: увижу или узнаю от кого-то другого, что клятву не сдержали, никогда больше не допущу к занятиям.

Клятву выслушал от каждого отдельно.

Вообще жизнь моя стала как-то упорядочиваться. С каждым новым днём в секции появлялись новые ученики, причём вскоре это были не только дети, но и взрослые. Первым пришёл, как ни странно, Вестар. Он объяснил своё появление желанием поддерживать форму. Потом рядом с сыном встал Михал. Вскоре пришлось разделить секцию надвое: опять-таки к моему удивлению, взрослыми вызвался заниматься Вестар. Правда, в отличие от обеденных часов детей, он проводил занятия по вечерам. Понятно, что взрослые не могли заниматься в обед, когда надо успеть отдохнуть.