Отака разглядывал наклейку «Выгодная покупка». Где-то он такую надпись уже встречал.

Кодзима перехватил его взгляд и заметил:

— А, эта наклейка… Неплохо выглядит. Эти иероглифы Мисаки, секретарша нашего исполнительного директора, написала. Очень красивый почерк.

Совершенно неожиданно в разговоре вдруг всплыло имя женщины, которое Отака бережно хранил в сердце. Он страшно смутился и почувствовал, что краснеет.

Кодзима, ничего не замечая, продолжал как ни в чём не бывало:

— Так что, будьте добры, господин Отака, наметьте пару категорий товара и попробуйте на них провести эксперимент с этими наклейками. Я, конечно, беру за всё ответственность на себя. Думаю, недельного срока нам будет достаточно.

Отака уже готов был согласиться на любой эксперимент с наклейками, только бы его оставили в покое. Стараясь не поворачивать лицо к свету, не в силах унять бешеное биение сердца и не думая больше ни о чём, он покорно ответил:

— Хорошо, хорошо. Пожалуй, завтра и начнём.

— Да? Ну спасибо. Я услугу не забуду, — радостно улыбнулся Кодзима, обнажив ровный ряд красивых белых зубов.

Что и говорить, мужик хоть куда! Это обстоятельство тоже вызывало у Отаки подсознательное чувство протеста, но он молчал… В этот момент ему хотелось только одного: чтобы Кодзима поскорее испарился из рабочего цеха овощей и фруктов.

Вечером того же дня поступило приглашение пойти в ресторан — выпить с управляющим Итимурой. К Отаке с этим предложением пришёл Сасима, заведующий мясным отделом, и торопливо сообщил, что решено собраться сегодня вечером в семь часов. Дело было как раз в тот день, насчёт которого Отака соврал Кодзиме, будто у него уже назначена встреча на вечер. Что ж, поговорить в неформальной обстановке с управляющим Итимурой было довольно любопытно. Настораживало только то, что с приглашением явился этот Сасима. В ушах у Отаки всё ещё явственно звучали жалобы, которые вчера с таким серьёзным и озабоченным видом высказывал Такэ; «Понимаешь, пропадают целые блоки мяса. Здоровенные куски — когда на пять тысяч иен, когда на семь, а когда и на все десять тысяч или больше».

Может быть, из-за своей худобы и бледности Такэ всё ещё смотрелся как юный студент, не вызывающий особого доверия.

— И что, такое часто бывает? — уточнил Отака.

— Ну да! Я когда это заметил, сразу спросил у Сасимы, в чём дело. А он мне, понимаешь, отвечает: «Да не может такого быть!» После этого некоторое время всё было тихо и нигде ничего не пропадало. А потом опять пошло-поехало, причём пропажи намного участились.

— Одних подозрений для обвинения недостаточно, — возразил Отака. — Как-никак, на карту поставлено доброе имя человека. Если бы ты его застукал на месте преступления, когда он это мясо выносит, тогда другое дело. А без неопровержимых улик лучше не ввязываться.

— Да ведь почти так и произошло…

По словам Такэ, это случилось позавчера. Задержавшийся допоздна в разделочном цеху Такэ уже собирался уходить, но решил перед уходом проверить мясные блоки в холодильнике. Собственно, подобные действия ему не были предписаны по службе, но так уж вышло — подтолкнул его на то случай.

Уже выйдя из магазина, Такэ обнаружил, что забыл в столе в разделочном цеху песенник. На следующий день ему предстояло идти на свадьбу к приятелю, и он собирался немного потренироваться — попеть дома, для чего пресловутый сборник был ему необходим. В общем, Такэ вернулся в разделочный цех. Там он столкнулся в дверях с Сасимой. У того в руках была большая дорожная сумка.

Завидев Такэ, Сасима явно смутился, но при этом заметил с наигранной (как показалось Такэ) бодростью:

— Вот, видишь, забыл кое-что. А ты, кстати, что тут делаешь?

— Да я тоже кое-что забыл, — ответил Такэ, имея в виду свой песенник.

— Да уж, у нас тут в мясном отделе, на разделке-то, в вечной суете!.. — подхватил Сасима. — Ну ладно, будь здоров!

Торопливо распрощавшись, Сасима поспешил уйти, а в душе Такэ с новой силой вспыхнуло давнее подозрение. Прежде чем взять свой песенник из стола, он пошёл взглянуть, что творится в холодильнике. Как он и ожидал, снова налицо была пропажа. На второй полке сверху, где лежали большие блоки отечественной говядины, недоставало двух кусков — филе и вырезки. Тот и другой представляли собой наиболее ценные части туши.

Такэ уже хотел было бежать вслед за Сасимой, остановить его и заставить показать содержимое сумки, но, в конце концов, так и не решился: ведь Сасима всё же был сотрудником, к тому же старшим по возрасту и положению.

«Ну и ну! — подумал про себя Отака, — Довольно странно. Ведь если выносить из магазина товар, сразу будет заметен убыток на определённую сумму. Неужели Сасима настолько глуп, что стал бы рисковать? Так ведь недолго лишиться доверия в коллективе».

Сасима отнюдь не принадлежал к той категории людей, которые Отаке нравились. Правда, он проявлял недюжинные способности, но при этом страдал серьёзным пороком — эгоцентричностью и совершенным равнодушием к окружающим. Язык у него был хорошо подвешен, и Сасима искусно пользовался этим преимуществом, умея вовремя подольститься к директору и прочему начальству. Его внешность словно символизировала непомерную алчность этого человека: казалось, тело его состоит из сплошного жира, а сильно выпирающий живот вот-вот лопнет.

Отаке он не нравился, но тем не менее признать факт воровства…

Однако же и Такэ, похоже, не врал.

И вот теперь Сасима пришёл с приглашением «выпить стопку с Итимурой».

— Сегодня важный для нас день. Может быть, вечером мы наконец поднимем наш флаг. Я имею в виду тайное сообщество сторонников господина Итимуры — тех, что действительно любят, уважают и поддерживают шефа.

— Мы что же, собираемся образовать тайное общество?

— Да нет, никто о таком не говорит… Хотя, в сущности, так оно и выходит. Ведь нельзя же закрывать глаза на то, что наш управляющий Итимура сейчас оказался в кризисной ситуации.