— Ишь, в сейфе живет, как доллар, — проворчал Безукладов. — Ну что, так и будем стоять или в дом пригласишь?

— А, да-да, заходите, — встрепенулся Бок.— Я думал... Просто ко мне рабочие должны были прийти.

— Гена, кто пришел? — раздался женский голос.

— К нам... ребята, — ответил он, оттаскивая задумавшегося Карла.

Вышла жена Генриха Иваныча, Тома. Она казалась крупнее мужа и цвела развитыми формами. Безукладов не замедлил выразить восхищение, на что Бок насмешливо фыркнул. Он бросил приятелям тапки.

— Ладно, давайте на кухню, что ли... Тома, есть там у тебя?..

— Не надо, мы с собой принесли, — поторопился сообщить Безукладов.

Тома оживилась:

— Проходите, ребята... А у Гены сегодня повод есть — да, Ген? Он заказ удачный спихнул.

Гена молча подтвердил.

Потянулись на кухню. По дороге Колька споткнулся о большую гирю.

— Ого, — усмехнулся он. — Сам поднимаешь или рабочих заставляешь?

Бок опять фыркнул и переставил гирю.

— Он у меня жилистый, — с улыбкой заметила Тома и добавила: — Хотя и маленький...

Бок не выдержал:

— Отстаньте от меня!

Тома захлопала трехэтажным холодильником. Кухня бизнесмена сияла белизной, как зимний день, только время подмигивало в проталинках разных дисплеев. Однако вскоре полные руки хозяйки расцветили стол; потеплело и в душах... Слюнявая морда Карла легла между закусками с выражением печали и лукавства.

Выпили за встречу, за Генкин заказ, и наступила пауза. Безукладов оглядывался.

— Однако маловата кухня — для такого деятеля, — заметил он. — Строиться не думал?

— Строиться — имеешь в виду дом? Дом я уже построил, летом переезжаем.

— Мы еще две квартиры купили, — похвастала Тома. — На нашей площадке.

— Это еще зачем?

— На всякий случай... Их соединить можно.

— Понятно...

Выпили опять. Бок помалкивал, очевидно соображая, по какому все-таки случаю гости. Тома решила поддержать разговор:

— Ну а вы-то как живете? Сергеев, говорят, ты с женой развелся...

Сергеев вздрогнул:

— Что за бред?

— Ну... — Тома замялась, — вас давно вместе не видели.

— Просто я стал из дома редко выходить.

— Сиднем стал? — Бок нахмурился. — Смотри, весь век просидишь... Зачахнешь, как этот вот, — он кивнул на Кольку.

— Ничего я не зачах! — огрызнулся Безукладов. '

— Нет, уж ты мне поверь, — внушительно возразил Генка. — Снесут скоро твою мастерскую, и тебя вместе с ней.

— Такие, как ты, снесут — людоеды!

— А потому что нельзя думать только о бабах.

Они заспорили, а Сергеев задумался о своём. Странный вопрос задала ему Томка. «Зря я все-таки с женой сегодня не поехал», — пожалел он.

Пора, однако, было переходить к делу.

— Генрих!.. Ген, извини, что прерываю... Помнишь, ты в молодости дисками фарцевал? Ну, пластинками...

— Пластинками? — Генка насторожился.
– ну И ЧТО?

Попросить тебя хотел... Если у тебя что-нибудь осталось и если не жалко, конечно, отдай мне.

Бок удивился:

— Кому они сейчас нужны — теперь у всех «си-ди».

— Вот, как видишь — мне понадобились.

— Понятно... — пробормотал Генка, но в глазах его читалось недоумение. — Ты знаешь, старик, я вообще-то хлама в доме не держу.

— Понятно, — сказал уж? Сергеев.

Теперь можно было вежливо отваливать,

тем более что Безукладов заскучал от Генкиной правды-матки. Они было начали собираться, но Тома, порозовевшая от вина, стала упрашивать:

— Останьтесь, ребята, ведь в кои веки...

Они вопросительно взглянули на Бока.

Генка развел руками:

— Хозяйка просит...

Сам он тоже подозрительно зарумянился — ему, очевидно, хотелось «продолжения банкета». «С чего бы?» — вскользь подумалось Сергееву.

В итоге они «зависли» у Боков — без пользы для предприятия, но, кажется, с пользой для души. Приходили Генкины рабочие и были отправлены восвояси. Безукладов бегал за водкой и вместо одной, естественно, принес две бутылки. Сервировка стола становилась все более свободной; все больше кусков летело в розовую Карлову пропасть.

Наконец круглые Томины щеки улеглись на подставленные ладони.

— Ребята, может, хватит нам трепаться. Сто лет Гена не пел... я уж и забыла, что выходила за музыканта.