Долго Путник сидел, прислонившись к стволу дерева, и чувствовал, как неспешно, по капельке уходит боль, и возвращаются силы.

Чтобы не тратить силы на то, чтобы подняться в полный рост, он пополз к реке на четвереньках. Опустив голову в холодный мрак реки, терпел, пока в легких не кончился воздух, и их не сжало спазмом. И только тогда рывком выдернул голову из воды… Осторожно, пядь за пядью двигаясь, он на пятой точке сполз в реку и уселся на дно. Вода доходила ему до сосков, охлаждая и успокаивая разгоряченное тело. Чувствуя прилив сил, он обернулся и поискал глазами Орлика, но конь уже стоял рядом с ним, опустив голову, чтобы хозяин смог дотянуться до узды. В который раз подивившись уму Орлика, который хотя и уступал в каких-то, чисто военно-скаковых моментах Гнедку, но по уму, пожалуй, превосходил того вдвое, путник взялся за узду, и конь, пятясь задом, легко вытащил его из воды.

Под ивой Путник развел небольшой бездымный костерок и заварил в специальном сосуде китайский чай. Пока чай настаивался, он достал из переметной сумы последний кусок оленьего сала, купленного еще в каком-то стойбище чукчей в Сибири, и два последних сухаря. Подкрепившись салом с сухарями, и выпив целебного чаю, он почувствовал себя готовым продолжать свой путь. Но, подумав, решил сегодня никуда не двигаться, а заночевать под ивой, чтобы полностью восстановить силы.

Он раскинул бурку и улегся под деревом, положив под руки заряженные револьверы. Он знал, что в случае приближения чужих, Орлик почует их, как хорошая сторожевая собака, и разбудит его.

Едва он закрыл глаза, как благодатный сон принял его в свои объятия, мягко окутывая мозг своими небесными чарами и выключая его из обыденности. Сон был глубокий и здоровый, без сновидений…

С первыми лучами солнца Путник проснулся от громкого фырканья и радостного ржания Орлика. Протирая глаза, он легко поднялся и, взглянув на реку, увидел Орлика, который с удовольствием плескался в реке, то высоко взбрыкивая длинными сухими ногами, то прыжком уходя на глубину и, бросаясь вплавь.

Утро было чудесное. Легкая прохлада и ветерок с реки бодрили, и сразу привели Путника в благодушное настроение. Он потрогал бинт и, убедившись, что он сухой, присоединился к Орлику. Вдоволь накупавшись и размочив бинт, чтоб легче было снять его с раны, Путник вышел на берег. Чувствовал он себя вполне сносно и был готов к дальнему переходу, надеясь уже к вечеру попасть в свой хутор.

Он приготовил все для перевязки и, сняв окровавленный бинт, обнаружил рану подсохшей, затянувшейся твердой буровато-красной корочкой с обеих сторон. Плечо болезненно ныло, но эта боль была ничто по сравнению со вчерашней, которая едва не сгубила его. Он обработал рану спиртом и перевязал плечо чистым бинтом.

Потом, не спеша оделся, оседлал коня и увязал к задней седельной луке вьюки. Засунув руку в перевязь, он подумал и короткоствольный револьвер, который офицеры называли «бульдогом», тоже вложил в перевязь, чтобы, в случае нужды, мгновенно выхватить его.

Выпив чаю, который в специальном сосуде с двойными стенками (придумали же китайцы!) до утра оставался горячим, путник осторожно сел в седло и отправился в свой затянувшийся поход, который вот-вот должен был привести его к дому…

К полудню, когда солнце уже начинало нещадно жечь степь, Путник стал подыскивать место для привала, чтобы в тени переждать полуденное пекло, и дать отдохнуть Орлику.

Вдали, немного правее его курса, он заметил небольшой лесок или рощицу и направился туда. Но Орлик вдруг напрягся, зафыркал и запрядал ушами. Привстав в стременах, Путник в знойном мареве, висевшем над степью, увидел верстах в трех облако пыли, которое быстро приближалось, увеличиваясь в размерах. Не желая больше встреч ни с белыми, ни с красными, он дернул повод, и Орлик понесся к лесу, забирая вправо, в небольшую лощину. Преодолев лощину, конь вымахнул на увал, и вот он лесок, до которого оставалось менее полуверсты.

Въехав в лес, путник удивился – небольшой с виду лесок оказался довольно густым лесом, дремучим и полутемным от того, что густые ветви, переплетаясь в вышине, образовали надежную защиту от солнца, сохраняя в лесу полумрак и прохладу. Углубившись в лес, подальше от опушки, Путник вдруг увидел согбенную фигуру древнего старца, одетого в черные монашеские одежды, с черным клобуком на голове.

Старец сидел на пеньке, опираясь на посох, и лишь мельком взглянул выцветшими от времени глазами на приближающегося всадника.