– Да в том-то и дело, братцы, что не гладко. Барону стало энтого мало, вишь, и порешил он идти на Россию. Но только ступили мы в земли рассейские, под Новодмитриевкой нас в пух и прах раздолбали красные броневики, и мы опять отошли в Монголию. Унгерн стал снова собирать монголов в поход на Россию. Однако монголы не хотели воевать на чужой земле. Они помогли бежать некоторым офицерам, которые были против похода. Но чтобы выйти совсем из борьбы, командир дивизиона личной охраны барона Сундуй с подчиненными захватили Унгерна, связали его и сдали его красным из отряда бывшего штабс-капитана Щетинкина. Ну вот, а нас разъезды красных и китайцев рассеяли по пустыне и начали выбивать поодиночке…

– Да-а, братец, знатно ты помотался по белу цвету… - урядник рукоятью нагайки сбил папаху на глаза. Некоторое время он молчал, покачиваясь в стременах и что-то обдумывая.

– А конь-то строевой у тебя, хороший конь, - урядник хищно зыркнул на Орлика из-под низко надвинутой папахи. – Зачем тебе дома строевой конь? Давай мы тебе за него двух хороших обозных битюгов дадим. Пахать – то, ты как на ем будешь?

– Конь этот мне жизнь спасал в бою неоднократно. Он мне – родная душа. Ты ж сам казак, зачем такие разговоры ведешь? Ты-то сам отдашь кому свово коня?

– Правильно гутаришь, казак, молодец! – урядник широко улыбнулся. – А документики свои все ж покажь. Посмотрим, кто ты есть такой, казак удалой.

Путник ранее всем показывал справку, подписанную бароном Унгерном, в которую писарь вписал его казаком, зная, что в России бьют офицеров и дворян. Но сейчас, чтоб не возник более разговор об обмене коня, выудил из потайного кармана офицерское удостоверение. И этим совершил ошибку, едва не стоившую ему жизни…

– Э-э, господин хорунжий, Георгиевский кавалер, я, конечно, звиняюся, но придется вам пройтить с нами в штаб, - пряча удостоверение в свой нагрудный карман, совсем другим голосом пропел урядник.

– Братья – казаки, - взмолился Путник. – Отпустите домой, Христа ради! Навоевался я за пятнадцать лет по горло. Домой хочу, родителей своих живыми застать хочу!

– Не могем мы, господин хорунжий, - ответил урядник. – У нас команда: всех офицеров, каких найдем – до штабу. Не хватает офицеров, повыбили красные. Ты уж звиняй, казаче, не наша то прихоть…

– Дайте хоть на рынок зайти, гостинцев родителям наменять.

– Да не скоро, я так думаю, ты родителей-то увидишь, - ухмыльнулся урядник. – Как погоны оденешь, так и пошло – поехало! Сегодня здесь – завтра там. Сегодня мы буденовцам жопу надрали, завтра, глядишь, они – нам. Веселуха, одначе!

– Семеныч, - вдруг хмуро сказал пожилой казак со шрамом от сабельного удара на скуле. – Давай отпустим хорунжего. Чего ты издеваешься над офицером? Он, что мог, отдал уже России. Пускай домой идеть…

– Да вот хрен тебе, Мажаров, на всю морду! – вдруг озлобился урядник. – Я тожить с девятьсот четырнадцатого года с коня не слезал! Тожить Егория и три медали имею! Но я служу! И служить буду, пока нечисть красную с Дону не выбьем! И он нехай служит! Тем боле – офицер!

Казак Мажаров только сплюнул под ноги коню урядника и стал разворачивать своего гнедого.

Штаб размещался через два квартала в трехэтажном особняке, рядом с театром. Оставив Путника под присмотром казаков, урядник, придерживая рукой шашку, побежал в штаб докладывать.

– Ты, слышь, хорунжий, давай дергай отседова! – сказал вдруг вполголоса Мажаров. – Я знаю, чего он заелозил, когда узнал, что ты офицер. У нас тута есть штрафная рота из бывших красноармейцев. Половина – из пехоты, на коне толком сидеть не умеють. Ими все дырки затыкают, всегда первыми на пулеметы идуть. Хочь все полягут до единого – не жалко. Офицеры у них – на один бой. То ли сами выбивають, то ли доля такая у ихних офицеров… Так что, беги, давай. Мы пару кварталов погонимся, потом скажем, что ушел дворами.

Путник молча пожал жесткую, как лопата, руку казака и вскочил в седло. Конь, едва почуяв в седле хозяина, взял с места в карьер. Через несколько секунд Путник был уже в сотне метров от штаба.

Ростов он помнил плохо. Бывал несколько раз с отцом, когда на Нахичеванский рынок по осени урожай привозили на продажу. Да перед самой отправкой в войска приезжали справу казачью купить. Но дорогу домой Путник помнил и решил скакать к выезду из города, чтобы перейти Дон и степями уйти к своему хутору…