Фросенька, едва живая после бурной ночи, уснула, подоткнув румяную щеку двумя крошечными кулачками, а Леонид оделся и вышел во двор.

На базу ворочали вилами, уже начавшее преть, позапрошлогоднее сено братья Фроси, а тетя Лиза варила на плите что-то, дурно пахнущее, свиньям.

Иван Лукич, постаревший и осунувшийся, стоял посреди база в накинутом на исподнюю сорочку тулупе и командовал сыновьями. Увидев Леонида, он приветливо улыбнулся и, обведя жестом руки оскудевшее хозяйство, сказал:

– Вишь, дорогой зятек, что с хозяйством моим сталось? Оскудело хозяйство – две коровенки никудышних, да четверо свинят вот только и осталось. Лошадки мои рабочие пали от бескормицы, как пахать землю буду? Вот две выездных всего и осталось - какие с их пахари, ежели они только тачанку и могут тянуть?

– Что ж так? – спросил Сербин, не зная, что все прошлое лето прошло без единой капельки дождя, что от зноя полегли травы и пересохли небольшие степные речушки, что на землях селян атаман Гришка Чигиринский, уходя от отряда преследовавших его банду красноармейцев, устроил пал, погубивший весь урожай в пламени… Много чего не знал Сербин, находясь в долгой своей отлучке…

– Да вот сложилось, сынок. – Старик горестно развел руками. – Если так и дальше пойдет, придется семенное зерно на хлеб пустить, иначе помрем с голоду. Скотину кормить уже через пару недель нечем будет. Вот таки дела наши скорбные, прости, Господи, нас грешных, - Иван Лукич широко перекрестился.

– У меня деньги есть, - сказал Сербин, не зная, как помочь тестю.
– Я отдам тебе, батя, все деньги. Можно же купить корма.

– Э-э, сынок, - молвил Иван Лукич, - теперича деньги – ничто. Никто не продаст тебе ни сено, ни зерно, потому, нет у людей ничего. Нечего продавать-то… Ладно, ты не бери в голову, что я тебе сказал. Отдыхай покудова. Сам разберусь с делами нашими крестьянскими….

Следующие пару-тройку дней Леонид хотел посвятить Фросеньке, по которой очень соскучился в дальних землях, в боях и походах по бескрайним просторам Приморья, Забайкалья да Приамурья.

А потом хотел он поехать на хутор своего детства, проведать родительский погост. И хотя сердце его болезненно сжималось, когда он думал об этой поездке, все же тянуло в родные места… Он хотел увидеть выживших после страшной резни, устроенной бандой Сердюка, хуторян, узнать хоть что-то о том, как жили и как погибли его родители…. Да и просто пройтись по знакомым, милым с детства кривым улочкам…

– Батя, а ты дашь нам с Фросей тачанку – свой парадный выезд на день – другой? – спросил он старшего Мастеровенкова.
– Хочу на хутор Сербино съездить.

– Отчего не дам? Дам! – ответил Иван Лукич. – Святое дело – на могилках родителей побывать. Да, и как вы с Фросей по-другому туда доберетесь? Вдвоем на Орлике, что ль?

Но не суждено было отдохнуть Сербину и насладиться покоем и жизнью устроенной, семейным уютом.

Уже через два дня прискакал из Ростова посыльный с предписанием срочно прибыть в штаб.

Сербин был человеком военным до мозга костей. У него не возникло даже мысли «заболеть», сослаться на какие-то неотложные семейные дела… Едва успела осесть пыль, поднятая копытами коня посыльного, как Леонид уже выезжал со двора, стараясь не оборачиваться, чтобы не видеть горячих слез Фроси….

А еще через неделю, добившись разрешения забрать с собой молодую жену, и так и не успев побывать на могиле родителей, уехал Леонид в Среднюю Азию - на борьбу с набиравшим силу басмачеством.

И кто бы мог предположить, что еще десять лет будет носить его жестокая военная судьбина по чужим неласковым краям, иссушенным палящим солнцем, безводным и пустынным, так живо напоминающим ему Монголию, о которой остались у него далеко не теплые воспоминания….

Не успевали бойцы его отряда разгромить одну банду, как через Аму-Дарью с сопредельной афганской территории ломилась другая. Хорошо вооруженные, финансируемые англичанами банды басмачей катились по пустыням и оазисам нескончаемым потоком, сметая все на своем пути. Крупные и мелкие баи и беки стремились во что бы то ни стало опрокинуть зарождающуюся на своих землях власть большевиков, вернуть старые порядки и отнятую дехканами, которые еще вчера были у них на положении рабов, собственность. Редкий день проходил без стычек на границе или крупных боев в кишлаках и аулах...