Доклады, поступающие от командиров групп, были неутешительны – потери росли с каждым часом, и к исходу второго дня обороны отряд потерял убитыми и ранеными половину своего состава. Но и вся площадь перед казармами «эль Дьябло» была сплошь покрыта телами немецких и итальянских легионеров….

Третьи сутки обороны закончились трагически. Снарядов уже не было, патроны были на исходе. Сербин собрал оставшихся в живых у единственного уцелевшего после многочисленных артналетов пакгауза, через который думал вывести разведчиков в поле с наступлением темноты. Сразу за полем начинались предгорья, густо поросшие лесом. Путник рассчитывал рывком преодолеть поле и уйти в горы…

Снаряд прилетел неожиданно и взорвался прямо у стены, около которой накапливались разведчики для решающего броска….

Когда рассеялся дым и копоть, с земли поднялись лишь четверо….

Четыре воина-интернационалиста, оставшихся в живых после взрыва, скользя мокрыми ботинками по раскисшей глине, поднимались в горы, направляясь к французской границе….

Еще недавно они были бойцами интернационального отряда 14-го партизанского корпуса республиканцев, а один из них – «Дон Паулито», был командиром прославленной разведгруппы. И вот теперь, спустя 32 месяца после провозглашения в Испании Республики, их дело, которому они все отдавались без остатка, предано….

Леонид лежал под кроной огромного дуба, голые ветки которого густо переплелись над головой и служили хоть какой-то защитой от дождя. Им оставался последний переход до границы, километров в пять - шесть. Измученные тремя сутками пути, без провизии и теплой одежды, посеченные осколками и едва перевязанные какими-то тряпками, разведчики – двое русских, чех и болгарин, повалились без сил у этого дерева, чтобы отдохнуть перед последним переходом. Леонид достал из планшета карту и сверил курс. Ошибки не было – до границы рукой подать….

– «Господи, Боже мой! – подумал Сербин, глядя в сумеречное грязно – серое небо. – Тридцать четыре года с небольшими перерывами я провел на войне. Мои дети выросли без меня. Я ничего не знаю о своей семье, и моя семья тридцать два месяца не имеет вестей обо мне. За что мне это? Что я в жизни сделал не так? Я – вечный путник, который когда-то очень давно хотел попасть домой, к отцу с матерью, но жизнь повернулась так, что война не отпустила меня. И не отпускает по сей день. Кончится ли когда-нибудь эта кровавая круговерть, или я так и погибну на чужбине, не увидев своих детей?!»

Скупая мужская слеза выкатилась из уголка его глаза… А может быть, это капля дождя угодила на веко, кто знает?

Отряд разведчиков штурмового отряда «Рэйх» шел по пятам четверых республиканцев. Дважды обер-лейтенант Ганс Мюллер хотел атаковать их на привалах, но всякий раз, вспоминая, как эти четверо прошли сквозь боевые порядки легиона, орудуя только ножами, чему он стал невольным свидетелем, он содрогался от ужаса и не решался на атаку. Вот и сейчас унтер-офицер Штюрмер доложил, что республиканцы в ста метрах от них лежат под деревом. Он преданно смотрел в глаза Мюллера, ожидая приказаний.

– Ваши предложения, Штюрмер? – обер-лейтенант не хотел принимать решение в одиночку.

– Я…. Господин обер-лейтенант, - унтер замялся. – Я не знаю, господин обер-лейтенант. Это же настоящие головорезы! Принесет ли нам славу, если мы их победим, но потеряем при этом половину наших солдат?

– Уходим! – помолчав некоторое время, решительно сказал офицер. – Поднимайте людей!

Четверо путников, шатаясь от смертельной усталости и кровоточащих ран, поддерживая друг друга и поминутно падая в скользкую грязь, упрямо шли к границе.

Им оставалось пройти несколько сот метров….

На подходе к границе геррильерос выбросили ножи и гранаты… Сербин с сожалением бросил в горный ручей свой «парабеллум» и глушитель к нему, к которому так привык за время службы в Испании…

Документов не было ни у одного из них…