– Что ж? – Сербин напрягся, но решил говорить правду. – Армия «Эбро» завязла в позиционных боях, теряя несметное количество людей в бесплодных атаках. Единственное, что я думаю, удастся в этой ситуации республиканцам – это отстоять Валенсию. Но, если они будут упорствовать и не отойдут, оставив за собой Валенсию, то сражение затянется на неопределенный срок, поглощая людские ресурсы, восполнить которые республиканцам уже не удастся. И это приведет их к поражению в войне…

– Вот даже как? – удивился Троян. – Я не думал, что все настолько серьезно… А ведь они объявляют себя победителями в этой наступательной операции…

– Нет, Василий Авраамович, ни о каком успехе и речи быть не может. Войска топчутся на месте, теряя людей. Продвижения вперед нет, и не предвидится. Если они будут и дальше упорствовать и продолжать атакующие действия, конец неизбежен… Уже сейчас потери перевалили за тридцать тысяч человек, а что будет через месяц?

– Вы думаете, операция продлится так долго?

– Зная упорство испанцев, я думаю, реально противостояние затянется, как минимум на три месяца. Сколько людей погибнет за это время, нетрудно подсчитать – примерно двадцать пять – тридцать тысяч в месяц… Кроме того, в армии царит своеволие и либерализм командиров, и полностью отсутствует такое понятие, как воинская дисциплина. Пока анархисты и коммунисты голосуют, атаковать или отойти, фашисты, которые четко понимают, что такое военная дисциплина, выполняют приказ своего генерала и действуют. Отсутствие дисциплины разлагает части, и сводит все попытки командования выровнять фронт к нулю. И поэтому фашисты несут несоизмеримо меньшие потери, чем республиканцы. Вот таково мое видение ситуации…

– Что ж, спасибо, Леонид! – Троян был поражен услышанным и не скрывал этого. – Не ожидал, что все так плохо после официальных сводок с фронта… Не ожидал… И как, по вашему мнению, можно изменить ситуацию?

– Немедленно приостановить наступление. Отвести войска на рубеж Валенсии и закрепиться там, не делая больше попыток развить успех. Перегруппировать войска, выведя на отдых те части, которые участвуют в операции с первых ее дней. Люди там просто валятся с ног, неся неоправданные потери. Это полностью небоеспособные части…

– Спасибо, товарищ Сербин! – Троян поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Я доложу ваши соображения военному советнику. Посмотрим, что он скажет. Хотя, сомневаюсь, что он сможет переубедить испанцев… Отдыхайте, Леонид!

Прошел месяц, в течение которого разведчики работали в разведывательно-диверсионной школе, готовя снайперов, подрывников, специалистов радиосвязи… Дни проходили в постоянной работе.

В начале сентября Сербина вызвал Ваупшасов. Он не стал с ним разговаривать в штабной палатке, а увел в скалы. Найдя удобное место, они расположились в камнях. Товарищ Альфред долго молчал, видимо, обдумывая, как начать разговор, и, наконец, заговорил:

– Леонид, даже не знаю, с чего начать… Известие может повлиять на твою судьбу положительно, но может сыграть и крайне отрицательную роль…

– Да говори уж, Станислав, мне не привыкать ни к хорошему, чего я не видел уже сто лет, ни к плохому, которое происходит чуть ли не ежедневно…

– Ну, тогда слушай внимательно: небезызвестный тебе человек – Орлов Александр Михайлович, он же - Никольский Лев Лазаревич, он же – Фельдбин Лейба Лазаревич, старший майор госбезопасности, 9 июля был вызван в Антверпен, чтобы на борту советского судна встретиться с неким важным представителем Москвы. Орлов, видимо, почувствовал, что его вызывают с целью ликвидации, и 11 июля исчез. Еще раньше исчезли его жена – Рожнецкая Мария Владиславовна - тоже сотрудница резидентуры, и дочь Вероника. При этом из кассы резидентуры исчезло 68 тысяч долларов США. Сейчас в Москве и здесь идут повальные аресты всех, кто, так или иначе, соприкасался с Орловым по службе. Это страшный удар по советской разведке… Много достойных разведчиков сгинут в жерновах лагерей… Не пощадят никого… А ведь в Германии под началом Орлова работал даже брат жены Сталина – Аллилуев. Даже псевдоним «Орлов» был присвоен ему Сталиным…

– И как его побег может отразиться на моей судьбе? – Сербин пребывал в полной растерянности…

– Я знаю одно: только Орлов имел доступ к личным делам разведчиков твоей группы, ну, и конечно, к твоему делу. Так вот, ни в одном из ваших дел нет упоминаний о том, что вы участвовали в какой-либо операции, проводимой Орловым. Хотя сведения о вашей подготовке к заброске в Испанию «для проведения разведывательно-диверсионных действий» имеются… Но что это за действия – об этом ни слова…