Внучок тихо крякнул. Никита и Олег улыбались. Василиса смотрела на свой бокал. Катя и Лена эмоциями не обжигали.

— Вот, значит, собрались, — сказал Андрей, ненадолго утратив нить торжественного повествования. — И будем отмечать. А потом еще похмеляться. И впереди будет еще один год. И, короче, желаю вам всем, чтобы все у вас получалось, чтобы гады не мешались, чтобы везло. Ну и так далее.

Андрей понял, что съехал куда-то не туда.

— Чтобы стоял, чтобы деньги были, чтобы похмелье не мучило, чтобы ботинки не промокали. Чтобы контролеры в автобусе не ловили. Да. Короче, главное, чтобы завтра не было нам мучительно больно за бесцельно проведенное сегодня. В общем, давайте отметим все как полагается, чтобы весело всем было, все хорошо. С Новым годом, товарищи!

— С Новым счастьем, — добавил Олег, и через секунду шампанское потекло шипящей рекой в еще молодые, но уже привычные ко всему глотки.

Кухня опустела. Произошло это как-то рифмованно — опустели тазики с салатом (Лена и Катя, кажется, пришли рано и все приготовили), опустели бутылки и стаканы и одновременно опустели табуретки и диван. Правда, наполнилась голова. В ней что-то шумело, тяжело ухало и переворачивалось.

Андрей поднял взгляд, последние несколько минут прикованный к граненому стакану, и попытался сориентироваться в обстановке. Единственным объектом, к которому можно было привязаться, оказался Внучок. Он сидел рядом с Андреем — причем выяснилось, что оба они успели переместиться на диванчик, — и с сосредоточенным видом открывал бутылку водки. Кроме Внучка, на кухне никого не было. Из санузла неслись полные страдания звуки — кого-то рвало. Была слышна мутная музыка, за окном трещали петарды. Казалось, что где-то рядом разговаривают, но это уже почти без сомнения была галлюцинация.

— Где все? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Кто где, — сказал Внучок.

Справившись с алюминиевой крышкой, он налил водку в две рюмки — себе и Андрею.

— Выпьем, — сказал Внучок.

— Выпьем, — сказал Андрей.

— С праздником, — сказал Внучок, подняв свою рюмку.

— С праздником, — сказал Андрей.

Чокнулись. Выпили. Немного затошнило.

— Слушай, — сказал Андрей.

— Слушаю, — сказал Внучок.

— Вот говорят, что как встретишь Новый год, так его и проведешь, — сказал Андрей.

— Фигня, — сказал Внучок.

— Конечно, фигня, — сказал Андрей. — Я не про это. На самом деле все наоборот. Я вот думаю. Как проведешь год, так и встретишь Новый. Это как бы итоговое мероприятие, своего рода черта, отчет за предыдущие триста шестьдесят пять дней. Это ведь так всегда бывает, понимаешь?

— Нет, — сказал Внучок. — Я уже ничего не понимаю.

Он глупо улыбнулся.

Андрей махнул рукой, взял лежавшую на столе пачку сигарет, потом вдруг заметил, что нигде нет пепельницы.

— А пепел куда стряхивать? — спросил он.

— На балкон иди, — сказал Внучок. — На балконе курим.

— С каких это пор? — спросил Андрей.

— Да вот так, — сказал Внучок.

— Ты пойдешь? — спросил Андрей, выбираясь из-за стола.

— Нет, — сказал Внучок. — Я попозже.

— Ладно, — сказал Андрей.

Бывает иногда — идешь по квартире, где живет твой друг, идешь из кухни, где только что сидели, проходишь мимо открытой двери сортира и видишь круглую задницу склонившейся над унитазом девочки, с которой только что познакомился, которая тебе совершенно неинтересна и даже трахнуть ее совсем не хочется, но это на самом деле, может быть, и не так, и ты просто утешаешь себя, потому что никогда ее не трахнешь, и это кажется почему-то унизительным, оказываешься в темной прихожей, слышишь музыку, которая играет на кухне, слышишь, как матерится девочка, а еще слышишь шум из комнаты, в которую закрыта дверь, и знаешь, что там тот самый твой друг, хозяин квартиры, и еще его новая подружка, спотыкаешься обо что-то, упираешься рукой в стену, борешься с тошнотой и головокружением, да еще следишь за тем, чтобы не уронить сигарету, а потом вдруг думаешь, что нельзя уронить и достоинство, хотя тебя никто не видит, наконец, идешь дальше, попадаешь во вторую комнату, почти пустую, только кровать, кресло и неработающий старый телевизор — ничего из этого толком не видишь, но знаешь, что все тут, и понимаешь, что в который раз уже напился, непонятно зачем и непонятно с кем, и, в общем, в конце концов выбираешься на промерзший зимний балкон, и вспоминаешь, что сейчас Новый год, и все веселятся, а ты год назад отмечал Новый год дома и думал о том, как же повезло твоим товарищам, которые здесь, и вот ты сам здесь, правда, не тогда, а сейчас, и, может, тогда здесь было то, чего нет сейчас, потому что сейчас хочется вернуться на год назад, и оказаться дома, и чтобы было тепло и спокойно, и ничего из того, что случилось и еще наверняка случится, так и не случилось бы, думаешь еще о том, что нельзя так напиваться, садишься на стоящий на балконе старый диван, на котором раньше спал друг, хозяин квартиры, недавно купивший новую двуспальную кровать, закуриваешь и обнаруживаешь рядом с собой свою подружку, с которой, правда, немного в ссоре, и лучшего друга, не хозяина квартиры, и улыбаешься им и заводишь разговор.

— Холодно, — сказал Андрей. От накопившегося на балконе мороза — была открыта одна из стеклянных створок — его сразу начало сильно трясти.

— За курткой сходи, — сказала Василиса.

— Да нет, — сказал Андрей, постукивая зубами. — Не замерзну.

— Тебя уже трясет, — сказала Василиса.

Андрей посмотрел на нее. Василиса была в пальто. Сидевший за ней Олег был в куртке.

— А вы подготовились, — сказал Андрей. — Экипировались как надо.

— Чего сделали? — спросила Василиса.

— Оделись, — сказал Олег, положив вдруг руку на плечи к Василисе и наклонившись в сторону Андрея. — Как настроение?

— Нормальное, — сказал Андрей, — Напился я.

— Заметно, — сказал Олег.

Андрей левой рукой отыскал ладонь Василисы. Василиса несильно сжала его пальцы. «Врешь», — подумал он, улыбнулся и сказал:

— Как в анекдоте, что ли.

— В каком? — спросил Олег. — Про доктора?

— Ну да, — сказал Андрей.

Олег хохотнул.

— Что за анекдот? — спросила Василиса.

— Он знает, — сказал Андрей, кивнув на Олега.

— Рассказывай, — сказал Олег. — Ты у нас сегодня главный златоуст.

— Кто? — спросила Василиса, повернувшись к Олегу.

— Не важно, — сказал Олег.

— Да, — сказала Василиса, повернувшись к Андрею. — Ну, рассказывай.

Андрей посмотрел в открытую створку. Там по-прежнему грохотали петарды. Взрывали что-то серьезное, но сами взрывы видны не были, только, словно рябь от упавшего в воду камня, разбегались по окнам дома напротив цветные блики.