— Зачем вообще такие вещи людям говорить? — спросил Никита.

— Ну, — сказал Андрей. — А она думала, что бессмертная?

— Нет, конечно, — сказал Никита. — Но все равно.

— Ну, извини, — сказал Андрей.

— Ладно, — сказал Никита.

Немного посидели молча. Пришла Катя. Одета она была так же, как и вчера, в одну Никитину рубашку. Андрей посмотрел на ее голые ноги, потом попробовал заглянуть в глаза, но Катя отвернулась, подошла к холодильнику, достала пиво, села рядом с Никитой, открыла бутылку, отхлебнула, потом наконец посмотрела на Андрея — правда, не в лицо, а куда-то в область плеча — и тихо сказала:

— С Новым годом.

— С новым счастьем, — сказал Андрей.

— Аминь, — сказал Никита.

Выпили. В кухне скопилось напряжение. Андрей подумал, что ведь может и повезти, и спросил:

— А остальные разъехались, что ли?

— Внучок уехал вчера, — сказал Никита. — С Леной.

— А Олег? — спросил Андрей.

— Они спят еще, — сказала Катя. По ее интонации Андрей понял, что его речь по-настоящему глубоко ранила мстительное женское сердце.

— А, — сказал он и вдруг подумал: «Да и хер с ним, с плащом». — Слушай, Никита, а водка есть еще?

— Да я Олежика хочу подождать, — сказал Никита. — Есть.

— Ладно, — сказал Андрей.

Бутылку водки выпили минут за пятнадцать. Наливали, пили и тут же наливали снова. Закусывали обнаружившейся у Никиты квашеной капустой. Достав целлофановый пакет с капустой из холодильника, он насыпал закуску в стоявший на столе пустой тазик — Андрей не помнил, но вроде бы в этом тазике вчера был салат из крабовых палочек. Капусту брали руками, закидывая щепотки в рот так, как кочегары закидывают уголь в топку. Много говорили, почти все время смеялись. Девочки пили пиво. Было очень весело. Смотреть друг другу в глаза никто не решался, хотя Андрей постоянно заглядывал в лицо Олегу и Василисе, старательно выцеживая крупицы вины в мутном потоке непрерывных смешков. Каждый раз, когда ему удавалось заметить на лицах двух близких людей что-то, напоминающее сожаление, он чувствовал омерзительное удовлетворение и произносил тост.

Быстро опьянели. Допив водку, сразу засобирались. Оказалось, что Никита с Катей едут на каток. Они звали Олега, Василису и Андрея с собой, но Андрей отказался за всех и сказал, что они прогуляются по магазинам. При этом он подмигнул, умудрившись одновременно адресовать это движение Никите, Василисе, Олегу и даже Кате. Никита хохотнул и сказал, чтобы они были осторожны и не попались. А то Дед Мороз у них отберет все подарки. Андрей сказал, что они будут осторожны, как никогда. После этого он снова подмигнул Олегу и Василисе. Они засмеялись, а Олег еще и обнял Андрея за плечи и сказал, что с Андреем ему ничего не страшно.

Олег заметно нервничал. Пока топтались в прихожей, с матом — девочек совсем не стеснялись — и кряхтением натягивая обувь и одежду, он все время что-то говорил и смеялся, брызгая слюной на тех, кто оказался поблизости. Потом долго и влажно прощался с Никитой, полез целоваться к Кате. Выходя из квартиры, ударился одним плечом об открытую дверь, а другим — о косяк. Чувствовавшаяся в каждом движении суетливость в полной мере разразилась на темной вонючей лестнице — пока шли вниз, Олег успел рассказать два не запомнившихся анекдота и после каждого хохотал и словно бы в изнеможении прислонялся к исписанным стенам.

Василиса выглядела поспокойнее. Она, правда, иногда издавала нервные смешки, но в целом держалась как-то прямо, явно не считая себя в долгу перед Андреем. Впрочем, последнее относилось и к Олегу.

Когда вышли на улицу, тот решил изменить способ психической компенсации. Андрей не знал, как это называется по-научному. Можно было бы отыскать пару подходящих латинизмов, но делать это совершенно не хотелось. На улице пахло оттепелью и пороховой гарью, в голове гремели алкогольные оркестры, и было не до латинизмов. В общем, через пару секунд после того, как дверь подъезда закрылась за их спинами, Олег вдруг попытался обнять Василису за талию, поместив на измятом лице похабную улыбку и косясь на Андрея ничего не выражавшими глазами. В душе Андрея новогодняя ель зашаталась и зазвенела всеми своими украшениями. Стало совсем плохо, и то обстоятельство, что Василиса ушла от захвата с ловкостью опытного дзюдоиста, почти не успокоило. Даже скорее наоборот.

Олег не растерялся. Он вытащил из кармана уцелевшую в новогодней битве пачку сигарет, закурил и почти сразу поместил руку с дымящейся сигаретой на плечи Андрея. Всю дорогу до метро он сбивчиво рассуждал о настоящей мужской дружбе, постоянно повторяя, что из-за железки расстраиваться не стоит. Андрей время от времени улыбался другу, руку с плеч не сбрасывал и иногда согласно кивал, ничего не говоря. В беседу он вступил только у метро, после того, как купили пива и решили составить план действий.

— По шмоткам сейчас не пройдешься, наверное, — сказал Андрей, сковырнув железную шапочку с коричневой стеклянной шеи. — Даже в центре вряд ли что открыто. Придется жратвой обойтись.

— Шмотки — круто, — сказал Олег. Его слегка качало. — Ты у нас мастер в этом деле. Меня даже не берешь с собой.

В голосе Олега сверкала обида. «Вон оно что», — подумал Андрей, прихлебнув пива.

— Может, просто погуляем? — спросила Василиса. — Тепло так.

— Кому тепло, — сказал Андрей. — А кому просто сыростью воняет. Надо действовать. Погулять мы всегда успеем.