Шрифт:
— А как же экспертиза? Ведь факт изнасилования должны подтверждать врачи! — перебил Егор.
— О том только прокурор знал, другим и в голову не пришло проверить старуху А та вдобавок еще и хныкала, ругалась. Те трое денег ей дали, успокаивали старую, просили прощения за ребят, уговаривали не подавать заявление в милицию, не позорить семьи. Бабке того и нужно, но... подвела жадность Улю. Она потребовала с каждого дополнительно по кругленькой сумме, мол, тогда не пойду к ментам. Ну, родители согласились и велели ей прийти после работы, а сами позвонили прокурору. «Ко мне она не приходила. Если б заявилась, послал бы к врачу на освидетельствование. И только в случае подтверждения говорил бы с нею, но сначала с сыном». «Интересно, фамилия твоего сына стоит в заявлении, а сама не появилась, неспроста!» Мальчишки, услышав о заявлении, рассказали отцам, как все было. Ну, папаши, дождавшись старуху, так и велели той, мол, неси справку. А где ее взять? Вот и наказал прокурор старуху за клевету на подростков и вымогательство денег, отдал бабку под суд. Там учли ее возраст, но решили не оставлять без наказания и дали два года с отбыванием срока в нашей зоне. Так что бабка сидит не без вины. Неудачный бизнес выбрала. Женщины над нею смеются, мол, не было тебе, старая, беды, сама ее нашла. Жила б спокойно и теперь бы по пивнушкам сшибала с прежних хахалей. Теперь вот доживет ли до воли? Ее дело не смотрите, его весь город знает. До воли Ульяне год сидеть. Она и сама никого не винит, кроме как саму себя, не отрицает, что сидит за дело.
— Буду знать,— отозвался Платонов.
— Егор, скажите, почему Вы такой нелюдимый, замкнутый и хмурый? Что точит душу? По прежней зоне скучаете? — рассмеялся Касьянов.
— Ни в коем случае! Там намного сложнее приходилось. Минуты спокойно не посидишь,— ответил Платонов, не задумываясь.
— У Вас есть семья?
— Имеется: теща и дочь.
— А жена? Умерла?
— Нет, ушла от нас. Бросила.
— К другому переметнулась?
— Ну, да,— ответил Егор.
— Давно один живете?
— Порядочно.
— Другую чего не завели?
— Дочку жаль, да и тещу. Чужой человек в семье — это всегда неприятности. А мы живем спокойно и дружно. Зачем мне лишние хлопоты? — отмахнулся Егор.
— Терпеливый Вы человек! А может, ждете, когда жена образумится и вернется в дом?
— Я отвык от нее. Честно говоря, уже и не вспоминаю. Вернись Тамара, я вряд ли разрешил бы остаться у себя. Все, что было к ней, отболело и отгорело. На женщин больше не смотрю: они все примерно одинаковы. Разные у них лишь пороки.
— Неужели не нравится ни одна из сотрудниц отдела?— удивился Федор Дмитриевич.
— Я их не вижу, не интересуют.
— Что ж, может, Вы и счастливы в своем горе,— покачал головой человек.— Может. Махнем на рыбалку вместе?
— А кто еще будет?
— Кроме нас, Соколов. Он иногда берет с собой пару ребят, чтоб уху сварили на всех. Сам не любит рыбу чистить, зато как рассказчику — цены нет.
— Александр Иванович согласится на мое присутствие? Он меня никогда не звал...
— Я знаю. В данном случае я зову. Соколов — мой друг, но не указ.
— С радостью поеду, когда скажете,— отозвался Егор.
— Договорились. Как только определимся с Сашей, Вас предупрежу.
— Как я понимаю, наша компания будет мужской?— спросил Егор.
— Ирина привезет нас на рыбалку, а потом уедет. Вернется, когда скажем. Так всегда было. Других женщин не берем. Рыбалка — занятие мужское, да и посторонние уши нам ни к чему. Мало ли о чем зайдет разговор в своем кругу...
Егор кивнул согласно.
Может, он и забыл бы о том приглашении, ведь прошла неделя. Платонов готовился к приезду следователя прокуратуры, отбирал дела, по которым люди отбывали наказание, как казалось Егору, без вины. Вдруг Платонова позвали к телефону.
— Егор, Вы поедите на рыбалку? Ведь завтра выходной.
— Конечно! Устал от рутины.
— Тогда закругляйтесь. Чтоб через полчаса были во дворе. Переоденетесь в городе и бегом в машину. Забираем Соколова с его «соколятами» и айда на море! Там сквозняком всю плесень с мозгов сдует,— торопил Федор Дмитриевич Платонова.
На место они приехали незадолго до заката солнца. Соколов и Касьянов вскоре наловили рыбы на хорошую уху. Двое ребят, которых взял с собой Александр Иванович, чистили красноперок, щук, налимов.
— Егор, Вы когда-нибудь рыбачили? — спросил Касьянов.
— Нет! Даже не видел.
— Сходи-ка с Сашей. Он тебя многому научит, авось пригодится,— предложил Федор Дмитриевич.
— Переобуйся в сапоги. Куда в ботинках собрался? В воду сетку забросим,— предупредил Егора.
Платонов натянул сапоги, поспешил следом за Соколовым.
Солнце уже наполовину скрылось за морем и осветило золотом широкую полосу воды. Над нею оголтело носились чайки. Море было удивительно спокойным. Егор невольно залюбовался им, сам не замечал, как жадно дышал морской свежестью, прохладой.
— Пошли, времени маловато. Налюбуешься, когда луна встанет. Еще красивее будет! — позвал Соколов и пошел вперед размашистым шагом.— Егор, помнишь, я говорил тебе о Федоре перед тем, как тебе в его зону перейти. Я не мог умолчать, что он безногий, ходит на протезах. Старается вида не подать, что тяжело. Крепится. Ну, а для чего мы имеемся? Слышь иль нет? Береги этого человека! За него я с тебя спрошу. Помогай. Федор — мужик что надо! Таких теперь не рожают бабы, потому что мужчин настоящих почти не осталось. Смотри, вон косяк кеты пошел из моря в реку. Видишь, рыба идет плотно. Давай, смотри, что надо делать,— Соколов вскочил в реку, кинулся к косяку, пробивавшемуся через отмель на глубокую воду.