Шрифт:
— Курево оставил бы. Ты себе купишь.
Платонов вернулся, положил сигареты перед Ромкой и поспешил уйти без оглядки.
Егор не стал звонить Соколову. Домой ему тоже не хотелось возвращаться. Он позвонил по мобильному Марии Тарасовне, спросил, как она там. Попросив не ждать его, направился к Зое.
— Пришел, а я уж и не ждала тебя.
— А кого? — улыбнулся Егор.
— Смеешься? Думаешь, не нужна никому? Зря. Мне уже предложился человек,— покраснела Зоя.
— Тоже на ночь?
— Нет, насовсем. Он серьезный.
— Когда ж успела познакомиться? Где? Кто он? — засыпал вопросами женщину.
— Мы вместе работаем, так что знакомиться не надо. Он порядочный и честный мужчина. Недавно у него беда случилась, умерла жена. Ее машина сбила. На месте, не мучаясь, скончалась. Теперь два месяца прошло, зовет к себе в хозяйки.
— Домработницей? — уточнил Егор.
— В жены! Навсегда,— Зоя довольно заулыбалась.
— Насовсем? А как же я?
— Зачем тебе жена? Только подруга нужна, а я для такого не гожусь. Постарела. Ждать устала. Захотелось постоянства, надежности, чтобы меня любили, а не только пользовались в постели. Короче, бабьего счастья хочу, пусть трудного, короткого, но моего, которое не будет крадучись убегать под утро. Прячась не только от соседей, но даже от кошек. Мне нужен мужчина, а не призрак в мундире. Вобщем, мы оба устали друг от друга. Ты приходишь, когда захочется. А почему я должна ждать всегда?
— Зой, разве не ты в прошлый раз положила мне в куртку ключ от дома?
— Я, но сколько времени прошло с того дня? Больше месяца. Ты только сегодня пришел. Я ждала каждый час и отгорела. Пойми, я знала, что ты не любишь. Но не стоило вот так пренебрегать мною. Ведь не всех ждут. Иных, даже законных мужей, ненавидят в семьях. Куда там ждать? Но ты не ценил того, что имел.
— Зоя, я рассказал о тебе на работе, своим друзьям, даже теще. Мы можем спокойно встречаться с тобой, не прячась, гулять по городу, ходить в кино.
— Гулять, дружить! Только ты, козлик, вспомни, сколько тебе лет? Всю голову сединой как метелью обнесло, а ты все еще в мальчиках прыгаешь. Я так не умею и не хочу.
— Зоя, а если я предложу тебе руку?
Женщина сняла с талии руку Платонова.
— Поздно, Егор! Твой поезд ушел. Сам знаешь, любовь — чувство особое. На вклад не положишь, в кармане не сохранишь. Ты думал, что незаменим, и просчитался. Гнездо уже занято другим хозяином. Честно говоря, вас, мужиков, почаще вот так надо учить, тогда вы больше уважали б женщин, берегли и ценили бы их.
— Зой, я не верю!
— А зря!
— Ты разыгрываешь меня! Ну, признайся честно, что ты нарочно говоришь вот так, хочешь поторопить с решением. Я на все готов. Только не испытывай, не шути так горько! Мне очень нелегко и непросто в жизни приходится. Не добавляй! Я пришел к тебе как к роднику радости, а ты...
— Егор, так получилось. Я не вру. Но больше мы не должны и не будем встречаться.
— Зоя, ты хорошо знаешь этого нового человека?
— Гораздо лучше, чем тебя. Мы каждый день рядом работаем, а скоро будем совсем вместе, до самого конца.
— Выходит, я — лишний?
— Ничего не поделаешь.
— Прости меня за все, если сможешь. За боль и ожидание, за несбывшиеся мечты и обиды. Забудь плохое. Спасибо за тепло и доброту твою. Я буду помнить наше потерянное. Жаль, что я снова получил отставку у своей весны. Прости, возьми ключ. Мне он теперь не пригодится. Жалко, что мы не расстаемся, а прощаемся навсегда.
Егор вышел из квартиры женщины, впервые не оглядываясь и не скрываясь. Помахал рукой Зое, выглянувшей в окно. Недавняя подружка мигом задернула занавеску и скрылась в комнате. Она уже ждала другого.
Платонов не расстроился, сам себя утешил: «Вот и эта ждать устала. Ей потребовался сторож возле юбки! Много захотела! Я с одной на том погорел. Той забот не доставало, внимания. На всех не угодишь. Каждой своего хочется, но ни одна не спросит, каково мне приходится? — Егор опустил голову.— Домой скорее. Там меня ждет Мария Тарасовна. Эта не сменяет ни на кого. Верней часового и охраны ждет безропотно, не сетуя и не скандаля. Вот таких бы в свет побольше, дольше жили б мужики. Жаль, что Томка не в нее уродилась».